Анализ рынка капитальных инвестиций и промышленного строительства в России: где строят, сколько вкладывают и что тормозит проекты

После пяти лет роста российский инвестиционный рынок развернулся вниз: в 2025 году вложения в основной капитал сократились на 2,3% – впервые с 2020 года, а в первом полугодии 2026-го спад ускорился до 9,9%. Ставка 14–16%, ослабший спрос, дефицит оборудования и кадров тянут в одну сторону. Но строительство остановилось не повсеместно: Москва аккумулирует пятую часть всех вложений страны, преференциальные режимы Дальнего Востока и Арктики привлекли за год более полутриллиона рублей, а химия и оборонный комплекс продолжают вводить новые мощности. Разбираем, сколько вкладывается, где именно и что мешает проектам вернуться к росту.

Ключевые выводы исследования

• Сколько вкладывают: 42,64 трлн руб. в основной капитал в 2025 году (-2,3% год к году); в I полугодии 2026 года спад достиг 9,9%, по итогам года прогнозируется -4,2…-5,4%, восстановление – не ранее 2027–2028 годов.
• Куда вкладывают: около 55% вложений – строительно-монтажные работы и лишь 32–33% – машины и оборудование, минимум за период наблюдений; доля обработки в структуре инвестиций достигла рекордных 12,7%.
• Где строят: Москва (9,13 трлн руб., 21,4% общероссийского объема), Московская область, Санкт-Петербург, Татарстан и Ленинградская область; максимальные темпы – у ЕАО (+100,8%), Ленинградской области (+43,0%) и Чукотки (+40,9%); ТОР, СПВ и АЗРФ привлекли 502,6 млрд руб.
• Что тормозит: ставка 14–16% при комфортном для бизнеса пороге 6–9%; кредиты доступны лишь 31% предприятий – худший уровень с 2008–2009 годов; PMI 48,8 пункта; дефицит кадров 160–220 тыс. человек; санкционная логистика и административные барьеры.

1. Методология и источники данных

1.1. Цель, объект и границы анализа

Цель исследования – ответить на три вопроса: какой объем капитала вкладывается в российскую экономику и ее сегмент промышленного строительства, как вложения распределены по территории страны и какие факторы ограничивают реализацию проектов. Период анализа – 2020–2026 годы со сценарным прогнозом до 2028 года: от компенсационного роста после стагнации 2013–2020 годов до текущего охлаждения. Объект анализа – инвестиции в основной капитал (строительно-монтажные работы, машины и оборудование, прочие капитальные затраты), предмет – промышленное строительство, то есть возведение новых и реконструкция действующих производственных объектов; категории связаны, но не тождественны: стройка лишь часть инвестиционного процесса. Преференциальные режимы в тексте – это ОЭЗ, территории опережающего развития, режим свободного порта Владивосток и Арктическая зона.

Источники: Росстат, Банк России, Минэкономразвития; аналитические центры – ЦМАКП (квартальные оценки с устранением сезонности), ИНП РАН (опросы предприятий), Институт Столыпина, ЦМИ Сбера, Альфа-банк; отраслевые данные – КРДВ, реестры резидентов ОЭЗ и индустриальных парков, НОСТРОЙ, ВНИИ труда; корпоративная отчетность. Три оговорки: оценки источников за один период различаются методически (-9,9% за I полугодие 2026 года у Росстата и -6,6% во II квартале у ЦМАКП); прогнозы систематически пересматриваются (средняя абсолютная ошибка с 2009 года – 4,4 п.п. по ЦМИ Сбера); часть статистики по ОПК закрыта.

2. Сколько вкладывают: пять лет роста сменились спадом

2.1. От накопленных +38% к первому за пять лет минусу

В 2020–2024 годах инвестиции в основной капитал выросли суммарно примерно на 38% (оценка Минэкономразвития), прибавляя от 6,7 до 9,8% в год: работали размороженные корпоративные средства, импортозамещение и господдержка. В 2025 году тренд переломился: вложения сократились на 2,3%, впервые за пять лет, при общем объеме 42,64 трлн руб. Первое полугодие 2026 года подтвердило, что речь не о разовой осечке: в I квартале падение достигло 14,3% год к году – максимальной глубины за весь период наблюдений, во II квартале замедлилось до 6,6%, нарастающим итогом Росстат зафиксировал -9,9%. Замедление спада во II квартале отчасти техническое – опережающее бюджетное финансирование и лишние рабочие дни: с устранением сезонности ЦМАКП получил +1,5% после -4,2% в I квартале, то есть отыграна лишь треть снижения.

Рисунок 1. Динамика инвестиций в основной капитал, % год к году. Данные: Росстат, ЦМАКП, прогноз Минэка

2.2. Прогнозные центры синхронно ухудшают оценки

В течение 2026 года прогнозисты пересматривали оценки вниз: в мае Минэкономразвития ожидало снижения на 1,5% по итогам года, в сентябре ухудшило оценку до 5,4% – более чем втрое за четыре месяца; ЦМАКП сдвинулся с -3,5…-3,8% до -4,8…-5,2%, Институт Столыпина оценивает спад в 5–7%, ЦМИ Сбера – в 4,2% (таблица 1). Даже официальный прогноз -5,4%, по расчетам Института Столыпина, достижим лишь при росте вложений во втором полугодии примерно на 3,5% в годовом выражении, что эксперты называют нереалистичным. Восстановление сдвигается: Минэкономразвития ждет в 2027 году лишь +0,2%, а глава ведомства Максим Решетников допускал возобновление инвестиционного роста только в 2028 году.

Таблица 1. Прогнозы динамики инвестиций в основной капитал

2.3. Ключевая ставка: главный тормоз инвестиционного цикла

Основная причина спада – стоимость заемных денег: ключевая ставка удерживалась в диапазоне 14–16% на протяжении 2025–2026 годов (16% на начало 2026 года, 14% к его середине при среднем прогнозе ЦБ на год в коридоре 13–15%). Обслуживание долга по ставке 14–16% съедает заметную часть будущей прибыли типового промышленного проекта с окупаемостью 5–7 лет, премия за риск сверх доходности ОФЗ в 13–14% делает пороговую доходность недостижимой для большинства гражданских отраслей, МСП и компании, откладывающие капиталоемкие проекты, сокращают вложения. Опросы ИНП РАН: лишь 31% предприятий считают кредиты нормально доступными – худший уровень со времен кризиса 2008–2009 годов; баланс инвестиционных планов остается глубоко отрицательным более полутора лет (минус 41 пункт в апреле, минус 29 пунктов в мае). В сентябре респонденты назвали пороговые значения ставки, при которых готовы наращивать инвестиции: треть предприятий (33%) – это 6–7% годовых, еще четверть (25%) – 8–9%. Текущая ставка превышает верхнюю границу комфортного диапазона более чем вдвое, а консенсус-прогноз (в среднем 12,8% в 2027 году и 10,8% в 2028-м) не достигает этого диапазона даже на конце горизонта планирования. Ставка – не единственное ограничение, но в 2026 году именно она доминирует для частных вложений.

2.4. Структура финансирования: вынужденный уход в самофинансирование

Не имея доступа к рыночным кредитам, предприятия вкладывают собственную прибыль и амортизацию: в I квартале 2026 года доля собственных средств в финансировании инвестиций достигла 62,7% против исторической нормы около 40% – это не свободный выбор, а вытеснение. Самофинансирование недостаточно по масштабу для капиталоемких проектов, зависит от текущей прибыли и концентрирует все риски проекта на одном предприятии. Для промышленного строительства это означает сдвиг к компактным стройкам с коротким сроком окупаемости: начатые крупные объекты, зависящие от заемных денег, попадают в зону риска переносов и консервации.

3. Куда вкладывают: «бетон» против оборудования

3.1. Видовая структура: строительный перекос

Самый заметный структурный сдвиг 2025–2026 годов – изменение состава инвестиций: доля строительно-монтажных работ выросла примерно до 55%, тогда как доля машин и оборудования в I полугодии 2026 года опустилась до 32–33% – минимума за весь период наблюдений (в 2010-е – 35–40% и 45–50%). Причины: структура проектов 2022–2025 годов (СМР на старте, оборудование позднее), ограничения на импорт техники, ориентация мер поддержки на строительную составляющую, инфляция в строительстве. Обратная сторона – риск «недостроев»: в 2020–2025 годах инвестиции росли в среднем на 6,1% в год, тогда как ввод основных фондов увеличился лишь на 11,8% суммарно за пятилетие, а в обработке в 2024 году на каждые 100 руб. вложений приходилось только 60 руб. новых основных фондов – остальное незавершенное строительство, оборудование в пути и задержанные проекты.

3.2. Отрасли-лидеры и аутсайдеры

Доля обрабатывающей промышленности в общем объеме инвестиций достигла в 2025 году рекордных 12,7% против 10,7% годом ранее, однако внутри обработки динамика разнонаправленна: химия показала рост вложений на 242%, производство электротехники – на 127%, устойчиво рос оборонный сегмент, тогда как производство кокса и нефтепродуктов сократилось на 24,5%, фармацевтика – на 19,1%, мебель – на 30,3%. В 2026-м: выпуск летательных аппаратов за пять месяцев прибавил 31,3%, фармацевтика – 14,2%, металлургия потеряла 10,5%, целлюлозно-бумажное производство – 9,3%, автомобилестроение – 3,8% (таблица 2). Показательная деталь: инвестиции в ИКТ в I квартале выросли на 23,2% (420,1 млрд руб., 7,7% всех вложений), программное обеспечение – на 64,3%, оборудование – минус 9,8%: бизнес меняет капиталоемкое «железо» на более дешевые «мягкие» активы.

Таблица 2. Отраслевая карта инвестиционной активности, 2025–2026 годы

3.3. Промышленное строительство: ввод растет, объекты мельчают

На фоне общего спада промышленное строительство сохраняет положительную динамику по вводу: в 2025 году введено 3,36 тыс. промышленных зданий, на 13% больше, чем годом ранее, преимущественно в индустриальных парках и ОЭЗ; одновременно средний размер нового промышленного здания сократился на 8%, до 2 тыс. кв. м, против 1,6 тыс. кв. м в 2021 году – рынок смещается от крупных заводов к модульным объектам, технопаркам и проектам МСП. Смежные сегменты дают контрастный фон: ввод жилья в 2025 году сократился впервые за пять лет; инфраструктурное строительство держится на бюджете (более 4,9 трлн руб. на социальные объекты в 2026–2028 годах), но в 2026 году намечены сокращения по дорожным направлениям – минус 9,2% по федеральным и минус 14% по региональным дорогам.

4. Где строят: география инвестиционной активности

4.1. Лидеры: столичные агломерации и промышленные кластеры

Размещение инвестиций крайне неравномерно: в 2025 году Москва обеспечила 21,4% всех вложений в основной капитал России – 9,13 трлн руб. с ростом на 12,35%, опережающим среднероссийский; следом идут Московская область (2,11 трлн руб., +12,65%), Санкт-Петербург (1,73 трлн руб., +11,68%) и Татарстан (1,67 трлн руб., +15,97%). В I полугодии 2026 года в первую пятерку впервые вошли Татарстан (777,9 млрд руб.) и Ленинградская область (826,5 млрд руб.). По федеральным округам максимальные темпы роста в 2025 году показали Северо-Кавказский (+18,76%) и Северо-Западный (+14,94%) округа, единственным отрицательным стал Уральский (-6,64%) из-за нефтегазовых регионов (рисунок 2). Центральный округ лидирует по строительству (5,23 трлн руб., +10,9%) и региональным инфраструктурным расходам (974,2 млрд руб., +29,4%); противоположный полюс – Южный округ: инвестиции +1,29%, строительство -10,2%, Краснодарский край потерял треть строительного объема и выбыл из десятки лидеров.

Рисунок 2. Динамика инвестиций по федеральным округам в 2025 году, % год к году. Данные: Росстат.

4.2. Точки догоняющего роста и регионы спада

Максимальные темпы роста вложений в 2025 году дали не столицы, а периферийные территории: Еврейская автономная область (+100,78%), Ленинградская область (+42,96%), Чукотский автономный округ (+40,90%), Дагестан (+35,36%), Красноярский край (+28,37%); Ленинградская область впервые вошла в десятку регионов по объему строительных работ. Глубже всего вложения просели в Тыве (-36,95%) и Ямало-Ненецком автономном округе (-22,93%) – следствие кризиса в нефтегазовом секторе. Картина поляризованная: агломерации и кластеры с господдержкой притягивают капитал, ресурсозависимые и приграничные территории теряют его.

4.3. ОЭЗ, ТОР и преференциальные режимы: каркас промышленного строительства

Особые экономические зоны и территории опережающего развития остаются главным инструментом привлечения промышленных инвесторов: резиденты получают налоговые льготы, готовую инфраструктуру и сопровождение процедур. По данным Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики, инвестиции по соглашениям в трех преференциальных режимах (ТОР, СПВ, АЗРФ) составили в 2026 году 502,6 млрд руб.: горнорудная промышленность и металлургия – 186,4 млрд, нефтегаз и химия – 147,4 млрд, строительство и девелопмент – 70,1 млрд, энергетика – 40,3 млрд, логистика и транспорт – 31,8 млрд руб. Наиболее заметные площадки промышленного строительства: «Алабуга» (Татарстан), «Титановая долина» (Свердловская область), «Центр» (Воронежская область), «Моглино» (Псковская область), «Химпром» (Волгоградская область), ТОР «Находка». Масштаб, впрочем, стоит оценить трезво: 502,6 млрд руб. – около 1,2% годового объема инвестиций страны, так что льготные режимы задают точки роста и удерживают стратегические проекты, но компенсировать общий спад рынка не способны (таблица 3).

Таблица 3. Крупнейшие промышленные проекты и их статус в 2026 году

5. Что тормозит проекты: карта ограничений

5.1. Дорогие деньги и регуляторное сжатие

Финансовый барьер первичен и действует асимметрично: крупные корпорации пользуются СЗПК, проектным финансированием с господдержкой и субсидированными ставками 3–7%, тогда как средний бизнес выходит на рынок по полной стоимости кредита и отказывается от вложений. К ставке добавляется отложенное регуляторное ограничение: с 1 января 2028 года Банк России отменяет льготные риск-веса по кредитной концентрации (все корпоративные заемщики будут учитываться со 100-процентным риском против нынешних 65% для компаний инвестиционного класса и 50% для крупнейших госкомпаний), из-за чего фактический лимит на одного заемщика сузится до 25% капитала банка, а доступное финансирование крупнейших корпораций может сократиться почти вдвое.

Рисунок 3. Ключевая ставка и порог готовности предприятий наращивать инвестиции (6–9% годовых, опрос ИНП РАН, сентябрь 2026 г.). Данные: Банк России, консенсус-прогноз, опросы ИНП РАН.

5.2. Слабый спрос и профицит мощностей

Второй барьер – рыночный. Индекс PMI обрабатывающих производств в мае 2026 года составил 48,8 пункта при пороге 50 пунктов, разделяющем рост и сокращение: новые заказы снижаются, выпуск растет за счет накопленного портфеля; лишь 34% предприятий считали текущий спрос нормальным. Баланс оценки мощностей с учетом ожидаемого спроса достиг во II квартале 2026 года 33 пунктов профицита (в кризис 2008–2009 годов показатель поднимался до 38): значительная часть предприятий располагает резервом незагруженных производств и не видит причин расширять базу. Возникает парадокс: политика стимулирует создание новых мощностей, тогда как существующие недозагружены, и вопрос «зачем строить, если можно загрузить действующее» блокирует спрос на промышленное строительство не меньше, чем стоимость кредита.

5.3. Санкции, оборудование и логистика

Третий контур ограничений – санкционно-логистический: он одновременно удорожает проекты и удлиняет их. Прямые поставки машин Caterpillar прекратились в марте 2022 года, и около 60% парка CAT-экскаваторов в России требует официально недоступных запчастей: параллельный импорт закрывает лишь 18% потребности, контрафакт занимает до 32% рынка, а отсутствие официального диагностического ПО сокращает срок службы техники примерно на 40%; по отраслевым оценкам, к 2026 году до 45% спецтехники на проекте высокоскоростной магистрали «Москва – Казань» может выйти из строя. Основной канал импорта сместился в Китай, но и он перегружен: очереди на переходах Забайкальск и Гродеково достигают семи суток, дефицит специализированных судов для тяжеловесных грузов оценивается в 15% потребности; параллельный импорт добавляет таможенные задержки до 20 дней и комиссии посредников 15–30%. Технологическая зависимость сохраняется избирательно: импортозамещение состоялось в «простых» нишах (продовольствие – свыше 80% отечественной продукции, бытовая химия – 75–80%), но в энергетическом машиностроении, авиастроении, микроэлектронике доля импортных компонентов в отдельных сегментах достигает 75%; в нефтегазе самообеспеченность, по данным Минпромторга, выросла с 70% до 80% – однако это преимущественно среднеуровневое оборудование.

5.4. Кадровый дефицит: системное ограничение стройки

Четвертый барьер – люди. Дефицит специалистов в строительстве ВНИИ труда оценивает примерно в 160 тыс. человек, потребность 2024–2025 годов – в 200–220 тыс., а к 2030 году отрасли, по прогнозам НОСТРОЙ и НИИСФ РААСН, потребуется от 789 тыс. до 850 тыс. новых специалистов; 85% компаний описывают ситуацию как «кадровый голод». Острее всего не хватает рабочих специальностей – каменщиков, монтажников арматуры, бетонщиков, сварщиков, которых стройка делит с промышленным производством, – а также инженерно-технического персонала.

Причины структурны: ужесточение миграционной политики сократило приток рабочей силы, безработица в апреле 2026 года составляла рекордно низкие 2,2%; средний возраст строителей и инженеров – 43–48 лет при доле работников зрелого и старшего возраста свыше половины. Следствия – рост зарплат (в Москве в 2023–2024 годах в среднем на 7,9%, по отдельным специальностям до 20%), сокращение портфеля загрузки подрядчиков с 1,5–1,6 года до менее года и удлинение сроков строек. Для проектов Дальнего Востока и Сибири доступность рабочей силы остается одним из главных рисков графика и сметы.

5.5. Административные и налоговые барьеры

Пятый контур – административно-налоговый. Подготовка разрешительной документации при формальном упрощении процедур занимает на практике до двух лет, в том числе из-за дублирующих требований (один и тот же генплан участка запрашивают разные инстанции); расходы на подключение к инженерным сетям нельзя включать в налоговую базу по прибыли, поэтому они перекладываются в конечную цену объекта, удорожая ее в среднем на 20%. Налоговый фон 2026 года добавляет давления: ставка НДС повышена с 20 до 22%, порог освобождения от НДС снижается с 2027 года до 60 млн руб. выручки, лишая льгот значительную часть малых подрядчиков и проектных бюро. Пять контуров работают синхронно: дорогое финансирование отсекает проекты на входе, слабый спрос – на стадии обоснования, санкции и логистика – на комплектации, кадры и администрация – на реализации (таблица 4).

Таблица 4. Сводная матрица барьеров инвестиционных проектов

6. Кейсы: кто строит и кто замораживает

6.1. Проекты, которые продолжаются

«Титан-Полимер» в ОЭЗ «Моглино» (Псковская область) строит производство полиэтилентерефталата и полибутилентерефталата: в октябре 2026 года завершен монтаж 43-метровой дымовой трубы – одного из самых сложных элементов комплекса; устойчивость держится на льготах ОЭЗ, импортозамещающей нише и поэтапной реализации. Завод минеральных удобрений в ОЭЗ «Химпром» (Волгоград) мощностью 2 млн т карбамида в год стал первым проектом системы комплексного сопровождения инвестиций InvestRussia (дорожная карта подписана в марте 2026 года): ожидаются 550+ высокотехнологичных рабочих мест и 200+ млрд руб. налогов за цикл. Находкинский завод минеральных удобрений (ТОР «Находка», 227 млрд руб.) остается крупнейшей промышленной стройкой Дальнего Востока, ориентированной на экспорт в Азиатско-Тихоокеанский регион, хотя и упирается в пропускную способность железной дороги и порта.

6.2. Проекты, которые остановлены

Объединенная металлургическая компания в июле 2026 года приостановила строительство завода бесшовных нержавеющих труб в Белгородской области: оценка инвестиций выросла с 34,6 до 42,2 млрд руб., запуск планировался на 2027 год; компания назвала причинами охлаждение экономики, экспортные ограничения и высокую ключевую ставку. LIGA Group в августе 2026 года заморозила завод ноутбуков в екатеринбургском индустриальном парке «Космос»: смежный завод микрочипов «Карат» не запущен, и без компонентной базы проект потерял жизнеспособность; компания переключилась на менее капиталоемкую нишу – тренажеры для управления дронами. Оба кейса показывают: замораживаются не только «проблемные» территории – даже относительно благополучная площадка останавливается, когда совпадают финансовое, рыночное и цепочечное ограничения.

7. Выводы и прогноз на 2027–2028 годы

7.1. Три главных вывода

1. Объемы: спад 2026 года (-4,2…-7%) глубже ожиданий и не является краткосрочной коррекцией – он сложен из жесткой денежно-кредитной политики, исчерпания волны импортозамещающих проектов 2022–2024 годов и слабого конечного спроса; возобновление роста ожидается не ранее 2027–2028 годов, причем официальный прогноз на 2027 год – лишь +0,2%.
2. География: усиливается поляризация между поддерживаемыми и рыночными проектами; площадки ОЭЗ и ТОР, оборонный заказ и экспортные ниши продолжают строиться, тогда как коммерческие проекты без льгот замораживаются даже в благополучных регионах; капитал концентрируется в столичных агломерациях (Москва – 21,4% общероссийского объема) и в регионах с институтами развития.
3. Барьеры: ставка остается первичным ограничением, но действует в связке со слабым спросом, санкционной логистикой, кадровым дефицитом и административными издержками; комфортный для бизнеса диапазон 6–9% недостижим ни в одном сценарии до конца 2028 года (консенсус – 12,8% в 2027-м и 10,8% в 2028-м), поэтому восстановление будет медленным и неравномерным.

7.2. Сценарии развития рынка

Базовый сценарий предполагает, что смягчение денежно-кредитной политики до 12–13% в среднем за 2027 год вернет рынку слабый рост и запустит отложенные коммерческие проекты во втором полугодии 2027-го; консервативный с паузой снижения ставки до конца 2027 года означает дальнейшее накопление «недостроев» и консервацию части начатых объектов; оптимистичный требует одновременного замедления инфляции до 4–5%, снижения ставки до 10–11% и сохранения бюджетной поддержки и оценивается как маловероятный. Во всех сценариях полное возвращение к докризисной траектории займет три-четыре года (таблица 5).

Таблица 5. Сценарии развития рынка капитальных инвестиций и промышленного строительства

7.3. Рекомендации участникам рынка

• Промышленным предприятиям: приоритизировать проекты с господдержкой (СЗПК, InvestRussia, субсидированные ставки) и откладывать рыночные капиталоемкие стройки до снижения ставки хотя бы до 10–11%; дробить проекты на этапы с возможностью паузы после завершения СМР и до закупки оборудования.
• Подрядчикам и девелоперам: удерживать баланс государственного и частного портфеля заказов; наращивать компетенции в сегментах с устойчивым спросом (химия, ОПК, фармацевтика); заранее прорабатывать сценарии консервации объектов проблемных заказчиков.
• Инвесторам и банкам: отдавать приоритет проектам с валютной выручкой или госгарантиями; закладывать премию за риск приграничных регионов; учитывать сужение кредитных лимитов концентрации с 2028 года.
• Региональным администрациям: развивать преференциальные режимы и индустриальные парки как инструмент, работающий даже при высокой ставке; сокращать сроки согласований и цифровизировать процедуры; поддерживать быстрые проекты МСП субсидиями на часть затрат СМР.

8. Ответы на главные вопросы (FAQ)

Сколько инвестиций в основной капитал вложено в России в 2025–2026 годах?

В 2025 году – 42,64 трлн руб. (-2,3% год к году, впервые за пять лет); в I полугодии 2026 года спад ускорился до 9,9%, по итогам года консенсус-прогноз составляет -4,2…-5,4%.

Какие регионы лидируют по объему инвестиций и промышленного строительства?

Москва (21,4% общероссийского объема, 9,13 трлн руб. в 2025 году), Московская область, Санкт-Петербург, Татарстан и Ленинградская область; максимальные темпы – у ЕАО, Чукотки, Дагестана и Красноярского края; промышленные стройки концентрируются в ОЭЗ и ТОР.

Что является главным барьером для инвестиционных проектов в 2026 году?

Высокая стоимость заемного финансирования: ставка 14–16% при пороге готовности бизнеса инвестировать 6–9% годовых; лишь 31% предприятий считают кредиты нормально доступными – худший результат с кризиса 2008–2009 годов. Ставку усиливают слабый спрос (PMI 48,8 пункта), санкционная логистика и дефицит кадров.

Когда возобновится рост инвестиций в основной капитал?

Базовый сценарий – рост на 1–2% в 2027 году и на 3–4% в 2028-м при средней ставке 12–13% и 10–11%; официальный прогноз Минэкономразвития на 2027 год – +0,2%; полное возвращение к докризисной траектории займет три-четыре года.

Что происходит с промышленным строительством на фоне общего спада?

Сегмент устойчивее рынка: в 2025 году введено 3,36 тыс. промышленных зданий (+13%), доля СМР в инвестициях выросла примерно до 55%; одновременно доля машин и оборудования опустилась до 32–33%, а средний размер здания сократился на 8% – рынок смещается к компактным объектам, а часть крупных строек рискует превратиться в «недострои».

Источники данных: Росстат; Банк России; Минэкономразвития; ЦМАКП; ИНП РАН; Институт Столыпина; ЦМИ Сбера; Альфа-банк; Корпорация развития Дальнего Востока и Арктики; НОСТРОЙ; ВНИИ труда; Минпромторг; обзоры Sherpa Group и TAdviser; публикации «Коммерсанта», «Ведомостей», РБК и «Интерфакса» за 2025–2026 годы.