Банкротство юридических лиц 2026: новая философия или замазывание старых дыр. Что меняет новый законопроект в Законе о банкротстве.

Законодательство о несостоятельности (банкротстве) в своем действии должно преследовать две фундаментальные цели. Первая, и на наш взгляд, самая важная, - максимально полное и справедливое удовлетворение требований независимых кредиторов. Вторая - оздоровление экономически жизнеспособных предприятий, столкнувшихся с временными финансовыми трудностями.

Сегодня российская правовая реальность такова, что первая цель достигается с большими оговорками, а вторая - практически не достигается вовсе. Более того, действующая редакция Закона о банкротстве породила системные патологии, которые за десятилетие практики стали скорее правилом, чем исключением.

Формализм, ведущий к ликвидации любой ценой.

Статистика неумолима: в 2025 году реабилитационные процедуры (внешнее управление и финансовое оздоровление) были введены лишь в 0,9% дел о несостоятельности. Иными словами, из каждых ста компаний, попавших в орбиту банкротства, 99 идут под нож ликвидации. Закон, который de jure предлагает спектр восстановительных инструментов, de facto стал ликвидационным конвейером.

Почему это происходит? Действующее регулирование заточено под формальные критерии, а не под экономическую реальность. Как только суд вводит процедуру наблюдения, часы начинают тикать в режиме, который практически не оставляет шансов на санацию. Кредиторы, руководствуясь краткосрочной логикой «вернуть хоть что-то сейчас», редко голосуют за растянутые во времени планы восстановления. А арбитражные управляющие, чье вознаграждение часто привязано к стадии конкурсного производства, не имеют экономических стимулов бороться за сохранение бизнеса должника.

Непрозрачность и недобросовестность действий конкурсных управляющих.

Конкурсное производство - финальная стадия банкротства - может длиться годами. Формально закон устанавливает срок в шесть месяцев с возможностью продления, но практика знает примеры, когда процедура растягивалась на три, пять и более лет. Все это время активы компании продолжают «таять»: расходы на управляющего, на оценщиков, на юристов, на публикации в ЕФРСБ. При этом в стадии конкурсного производства предприятие уже не функционирует, а только реализует то, что осталось, шансы кредиторов на удовлетворение их требований ничтожны.

Еще более остро стоит проблема непрозрачности. Арбитражный управляющий, ключевая фигура в деле о банкротстве, назначается саморегулируемой организацией (СРО) по заявлению кредитора или должника. Это создает благодатную почву для сговора. Нередки случаи, когда управляющий оказывается аффилирован с одним из кредиторов (часто - с бенефициаром самого должника, пытающимся «контролируемо» обанкротить компанию). Результат - имущество уходит по заниженной цене на «своих» покупателей, требования независимых кредиторов удовлетворяются по остаточному принципу, а сам управляющий получает «свое» вознаграждение за «правильное» проведение процедуры.

Эти причины и породили недоверие к восстановительным процедурам в рамках банкротства. Сложился порочный круг. Должники не идут на внешнее управление, потому что не верят в его успех. Кредиторы блокируют реабилитацию, потому что не верят в добросовестность должника. Суды утверждают ликвидацию, потому что не видят реальных планов восстановления. Закон, который должен был стать инструментом спасения бизнеса, превратился в инструмент его «контролируемой смерти».

Именно эти три системных дефекта призван исправить законопроект № 1188799-8, внесенный в Госдуму в марте 2026 года

Внесенный законопроект (пока еще только направленный в профильные комитеты для его анализа и последующей доработки) предлагает не косметические правки, какие уже сейчас внесены Федеральным законом от 23 марта 2026 г. № 62-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" в части приведения отдельных устаревших понятий как “открытое акционерное общество” на “публичное”, и ряд других изменений.

Нет. Законопроект направлен на смену самой философии банкротных процедур. Авторы документа прямо заявляют новое направление “от ликвидационной модели — к реабилитационной”.

Реструктуризация долгов.

На смену классической триаде «наблюдение — финансовое оздоровление — внешнее управление» приходит иная логика. Вводится процедура “реструктуризация долгов” юридического лица. Процедура реструктуризации не является инновационной. Она давно применяется в банкротстве физических лиц и индивидуальных предпринимателей, но в отношении юридических лиц не была закреплена.

В чем ее ключевое отличие от действующих правил в Законе о банкротстве: должник (или кредитор) может подать в суд заявление не «о признании должника банкротом», а «о введении процедуры реструктуризации долгов». Это принципиально меняет экономический и юридический фрейм. Цель - не констатировать несостоятельность, а попытаться восстановить платежеспособность предприятия.

Механизм реструктуризации предполагает, что суд утверждает план, который может предусматривать:

• рассрочку погашения требований кредиторов;
• отсрочку исполнения обязательств;
• изменение порядка и способов исполнения.

Важно понимать, что на время процедуры реструктуризации снимаются аресты и ограничения на имущество, приостанавливаются исполнительные производства. Должник получает «защитную паузу» для реального восстановления, но как ограничение запрещается выплата дивидендов и распределение прибыли, для совершения сделок потребуется получить согласие собрания кредиторов или антикризисного управляющего.

Однако многие эксперты отмечают серьезный риск: формулировка законопроекта позволяет любому кредитору, независимо от размера его требований, заблокировать реструктуризацию, направив отзыв с возражением. Как справедливо замечает РСПП, это «уменьшает заинтересованность в подаче заявления о реструктуризации долгов и приведет к сохранению ликвидационной направленности законов о банкротстве».

Добанкротная санация: иммунитет от оспаривания.

Законопроект вводит принципиально новый механизм — “внесудебную санацию”. Должник и кредиторы могут заключить соглашение о финансовом оздоровлении, как до возбуждения дела о банкротстве, так и после него.

В действующей редакции Закона о банкротстве есть статья 31 “Санация”, которая устанавливает, что должник может получить санацию, то есть финансовую помощь. Ее цель — предупредить банкротство. Однако статья не содержит механизма, как применить этот инструмент, с кем и когда можно и нельзя заключать соглашение, о каких условиях будут договариваться стороны.

Предполагается, что новая модель сделает добанкротную санацию более гибкой и повысит доверие кредиторов и инвесторов к финансовому оздоровлению. Главным преимуществом новой модели санации, что такие соглашения о санации (финансовой помощи) получают так называемый “иммунитет от оспаривания”, при условии

• в их заключении участвовали независимые от должника кредиторы, обладающие не менее 20% требований к должнику,
• сведения о соглашении были публично раскрыты.

На наш взгляд это мощный стимул для переговоров. Раньше любой кредитор-«спойлер» мог впоследствии оспорить сделку как подозрительную. Теперь, при соблюдении формальностей, он этого сделать не сможет.

Новый законопроект дополнительно вводит механизм “комплексной судебной санации”: если соглашение поддержали независимые кредиторы, владеющие более 50% требований, суд может распространить его условия на всех кредиторов, включая несогласных. При этом условия для «молчаливых» кредиторов не могут быть хуже, чем при банкротстве.

Ахиллесовой пятой механизмов реструктуризации долгов и процедуры санации являются требования и нормы Налогового кодекса, который в настоящий момент жестко регулирует предоставляемые отсрочки и рассрочки по налогам и сборам. Как отмечают эксперты, «невозможно всерьез говорить о санации, если рассрочка уплаты налогов предоставляется не более чем на год». Без изменений в НК РФ комплексная санация с участием ФНС останется редким исключением.

Реформа арбитражных управляющих: прозрачность и независимость.

Отдельный блок поправок касается основной фигуры процедуры банкротства, от которой зависит судьба не только должника, но и кредиторов, - арбитражного управляющего.

Во-первых, единый федеральный регистр арбитражных управляющих. Создается государственная информационная система, содержащая полные и актуальные сведения о каждом управляющем: квалификация, опыт, дисциплинарные взыскания, участие в делах. Это должно сделать рынок управляющих прозрачным и покончить с практикой, когда кредиторы выбирают «своего» человека из карманной СРО.

Во-вторых, случайный выбор управляющего. Для дел, где заявителем выступает должник или уполномоченный орган (ФНС), предлагается внедрить механизм случайного выбора управляющего из числа зарегистрированных в реестре. Это прямой удар по коррупционной составляющей: заявитель больше не сможет «заказать» нужного управляющего.

В-третьих, обновленная система вознаграждения арбитражных управляющих. С принятием нового законопроекта вознаграждение управляющего будет ориентировано на результат, а не на процесс. Планируется перейти от фиксированных сумм к модели, где размер выплаты зависит от эффективности процедуры и действий управляющего.

Так, вознаграждение конкурсного управляющего будут определять не по размеру погашенных требований кредиторов, а по сумме, поступившей в конкурсную массу. Для продажи обычного и залогового имущества, а также для оспаривания сделок введут разные шкалы. Для антикризисного управляющего будет предусмотрена собственная система вознаграждения: размер выплаты будет зависеть от того, насколько увеличится стоимость чистых активов компании.

К сожалению, случайный выбор управляющего начнет действовать только с 2030 года. Это отложенное вступление в силу связано с необходимостью дополнительного финансирования из федерального бюджета и технической подготовки реестра. До 2030 года старые риски сохраняются.

Ограничение сроков конкурсного производства.

Все, кто сталкивается с банкротными делами знает, что многолетние конкурсные производства - это норма. За это время все активы должника размываются, а требования кредиторов превращаются в копейки.

Эта проблема также попала в фокус реформаторов. Законопроект предлагает ограничить продолжительность конкурсного производства одним годом с возможностью продления, но с обязательным мотивированным обоснованием управляющего и под контролем суда.

Если эта норма будет принята, практика, когда управляющий годами «процеживает» активы через судебные споры с аффилированными лицами, а кредиторы ждут копейки, должна уйти в прошлое.

Заключение. Что несет законопроект бизнесу.

По оценкам экспертов, законопроект имеет высокие шансы быть принятым в весенне-летнюю сессию 2026 года. Таким образом, 2026 год становится точкой бифуркации для российского законодательства о банкротстве. Вектор задан: от ликвидации - к сохранению бизнеса. Но реализация этого вектора столкнется с серьезными препятствиями - от сопротивления ФНС до инерции судебной системы и недоверия кредиторов.

Для должников законопроект несет появление новых реабилитационных инструментов, реальный шанс спасти бизнес при финансовых трудностях, а не преднамеренном банкротстве. Механизмы добанкротной санации и реструктуризации дадут собственникам возможности прозрачных переговоров и реальных соглашений с кредиторами.

Для кредиторов новые правила дают больше контроля за самой процедурой взыскания долгов, удовлетворения своих требований. Возможность блокировать недобросовестную реструктуризацию, иммунитет законных санационных соглашений от оспаривания, даже усиление ответственности КДЛ (в том числе во внебанкротном порядке).

В такой структуре Закон о банкротстве будет работать на достижение прямых целей: защита интересов добросовестных кредиторов и возможность сохранения добросовестными предпринимателями своей деятельности. Важно понимать, что «ни один закон, даже идеальный, убыточную компанию прибыльной не сделает». Ключевой фактор успеха реформы - не сами нормы, а экономическая среда и доверие участников рынка к новым механизмам.