Рынок меди в России

1. Введение и цели исследования

Россия входит в число ведущих мировых производителей меди – по итогам 2023 года страна заняла 6‑е место по объёму добычи (около 910 тыс. тонн) и обеспечила около 4 % мирового производства рафинированной меди. Совокупные запасы меди в стране оцениваются в 102 млн тонн, что ставит Россию на 3‑е место в мире после Чили и Перу.

В условиях геополитической перестройки внешней торговли, санкционных ограничений и усиления внутреннего спроса, в том числе со стороны оборонной промышленности, рынок меди в России претерпевает значительные структурные изменения. С 2022 года основной экспортный поток переориентирован с Европы на Китай: доля КНР в российском экспорте меди выросла с 58 % в 2023 году до 75 % в 2024 году.

Цель настоящего исследования – дать объективную и цифрово насыщенную оценку состояния и перспектив развития российского рынка меди с учётом:

• текущих объёмов добычи и производства;
• структуры внутреннего и внешнего спроса;
• географии сырьевой базы и ключевых проектов;
• позиций основных производителей;
• изменений в торговых потоках и ценообразовании;
• мер государственного регулирования и поддержки.

Исследование охватывает период с 2023 по 2025 год, с прогнозом до 2030 года, и ориентировано на использование в коммерческих и инвестиционных целях. В качестве источников использованы данные Росстата, Минэнерго, Минпромторга, отраслевых ассоциаций, а также официальные отчёты «Норникеля», УГМК, РМК и «Удоканской меди».

2. Общая характеристика рынка меди в России

Российский рынок меди характеризуется высокой концентрацией производства, экспортной ориентацией и растущим внутренним спросом. В 2024 году страна произвела 930 тыс. тонн меди в рудном эквиваленте, а выпуск рафинированного металла составил около 1 млн тонн. При этом 60 % от общего объёма – около 600 тыс. тонн – направляется на экспорт, преимущественно в Китай, в то время как внутреннее потребление оценивается в 450–600 тыс. тонн в зависимости от года и отраслевой активности.

Страна располагает 102 млн тонн подтверждённых запасов меди – третье место в мире после Чили и Перу. При текущем уровне добычи этого хватит минимум на 47 лет. Наибольшую долю запасов составляют:

• сульфидные медно-никелевые месторождения – 34,4 %,
• медно-порфировые – 23,9 %,
• медистые песчаники – 19,6 %,
• медно-колчеданные – 14,5 %.

Российский рынок олигополистический: на долю трёх компаний – «Норникеля», УГМК и РМК – приходится свыше 90 % производства. В 2024 году «Норникель» произвёл 433 тыс. тонн медных катодов, УГМК – около 400 тыс. тонн, РМК – 386 тыс. тонн.

*в процессе запуска

Внутреннее потребление меди в 2023–2024 годах составляло 450–600 тыс. тонн в год. Основные потребители – кабельная промышленность (до 75 % отраслевого спроса), строительство, машиностроение, а также оборонно-промышленный комплекс, чей спрос резко вырос после 2022 года. Остальной объём – около 600 тыс. тонн – экспортируется.

Экспорт меди и изделий из неё в 2024 году достиг $3,01 млрд. Китай стал доминирующим покупателем: его доля в стоимостном выражении выросла с 58 % в 2023 году до 75 % в 2024 году. В первой половине 2025 года объём поставок в КНР составил 564 тыс. тонн на сумму $3,3 млрд.

Цены на медь в 2025 году остаются на исторически высоком уровне. По состоянию на 1 декабря 2025 года, котировки на LME находятся на отметке $11 189 за тонну, что на 13,5 % выше уровня начала года. В рублёвом выражении рост цен нивелируется ослаблением национальной валюты: с января по сентябрь 2025 года рублёвая цена снизилась с 902 до 829 руб./кг.

Рынок находится в фазе структурной трансформации: растёт доля военного спроса, усиливается экспортная ориентация на Азию, а новые проекты – в первую очередь Удокан – готовы нарастить производство почти на 50 % к 2028 году.

3. Сырьевая база и геология

Россия располагает 102,5 млн тонн подтверждённых запасов меди, занимая третье место в мире после Чили и Перу. При текущем уровне добычи (~930 тыс. тонн в 2024 году) этого хватит минимум на 47 лет оптимальной эксплуатации. Запасы распределены неравномерно – по трём геологическим провинциям сосредоточено 70 % ресурсов страны.

Наиболее значимые типы месторождений различаются по геологии, содержанию меди и технологическим требованиям. Их структура по запасам выглядит следующим образом:

Норильско-Хараелахская провинция содержит 30,9 % запасов страны и обеспечивает добычу высококачественных комплексных руд с медью, никелем, кобальтом и платиноидами. Кодаро-Удоканская провинция (20,3 %) представлена уникальным Удоканским месторождением – крупнейшим в России и третьим по величине неосвоенным месторождением меди в мире. Уральская провинция (18,9 %) истощается: запасы на многих медно-колчеданных месторождениях сработаны более чем на 70 %, что требует перехода к новым типам руд.

Перспективы развития сырьевой базы связаны с освоением медно-порфировых и песчаниковых месторождений. В ближайшие годы ключевую роль сыграют:

• Удоканское (Забайкальский край) – запуск первой очереди в 2024 году, проектная мощность – до 450 тыс. тонн меди к 2028 году;
• Малмыжское (Хабаровский край) – инвестиции РМК превысят 115 млрд рублей, мощность – до 56 млн тонн руды в год;
• Песчанка (Чукотка) – потенциал до 1,8 млн тонн меди, разработка совместно с ВЭБ.РФ.

Таким образом, структура сырьевой базы постепенно смещается от истощающихся уральских активов к крупным, но технологически сложным объектам Восточной Сибири и Дальнего Востока, что требует значительных капитальных вложений и внедрения гидрометаллургических технологий.

4. Ключевые игроки и конкурентная структура

Российский рынок меди имеет выраженную олигополистическую структуру: на долю трёх крупнейших вертикально интегрированных холдингов – «Норникеля», УГМК и РМК – приходится свыше 90 % производства. В 2024 году совокупный выпуск этих компаний составил около 1,22 млн тонн медных продуктов, включая катоды, концентрат и полуфабрикаты.

Конкуренция между лидерами строится не столько на цене, сколько на геологическом профиле активов, технологиях переработки и экспортной логистике. Каждая компания специализируется на определённом типе месторождений, что снижает прямое пересечение интересов и формирует стабильную отраслевую иерархию.

«Норникель» остаётся безусловным лидером по качеству продукции: доля катодов высшего сорта (Grade A) достигла 84,3 % в 2024 году. Компания добывает медь как попутный компонент при добыче никеля и платиноидов, что обеспечивает низкую себестоимость и высокую рентабельность.

УГМК – крупнейший производитель рафинированной меди в стране. Холдинг контролирует весь цикл: от добычи на Урале до выпуска катанки и проволоки на «Кыштымском МЭЗе» и «Уралэлектромеди». В 2024 году УГМК ускорил проекты по глубокому освоению Сафьяновского месторождения и развивает совместные производства с китайскими партнёрами в Челябинской области.

РМК, изначально развивавшаяся как переработчик, сегодня полностью замкнута на собственном сырье. Основной актив – Михеевский ГОК, крупнейший в России по объёму перерабатываемой руды (до 30 млн тонн в год). Компания делает ставку на медно-порфировые руды с низким содержанием меди (0,4–0,8 %), требующие передовых технологий обогащения.

На фоне «Большой тройки» выделяется новый игрок – АО «Удоканская медь». В 2024 году компания запустила первую очередь проекта с мощностью 150 тыс. тонн меди в год. К 2028 году планируется нарастить выпуск до 450 тыс. тонн, что выведет компанию в топ-3 производителей в стране. Проект Удокан уникален: его руды содержат оксидную медь, требующую комбинации флотации и гидрометаллургии (технология SX-EW).

Конкуренция за экспортные ниши обострилась после санкций: все крупные игроки переориентировались на Китай, где в 2024 году доля российской меди составила 75 % от общего импорта. Для снижения логистических издержек компании активно осваивают альтернативные маршруты – через Центральную Азию, ОАЭ и Турцию.

5. Производственные технологии и экологические аспекты

Российская медная промышленность охватывает полный производственный цикл – от добычи руды до выпуска катодов, катанки и готовых изделий. В 2024 году общее производство рафинированной меди составило около 1 млн тонн, из которых свыше 80 % приходится на трёх крупнейших холдинга: «Норникель», УГМК и РМК. Технологии переработки зависят от типа руды и географического расположения активов.

Основные технологические схемы по типам месторождений:

«Норникель» остаётся лидером по качеству: доля медных катодов Grade A достигла 84,3 % в 2024 году. Компания также реализует «Серную программу» с инвестициями свыше 180 млрд рублей до 2027 года, направленную на снижение выбросов SO2 на 90 %.

УГМК применяет технологию погружённых фурм (Ausmelt/TSL) на Карабашмеде, что повышает энергоэффективность и сокращает эмиссию серы. На «Кыштымском МЭЗе» и «Уралэлектромеди» установлены современные линии электролиза с плотностью тока до 300 А/м^2.

«Удоканская медь» – первый в России промышленный проект с применением SX-EW (растворительная экстракция – электроосаждение). Эта технология позволяет обходиться без плавильных печей, снижая капитальные затраты и экологическую нагрузку. Мощность первой очереди – 150 тыс. тонн меди в год.

Экологические вызовы остаются значительными. Медная промышленность – второй по объёму источник выбросов серы в России после нефтепереработки. Наиболее острые проблемы сосредоточены в арктических и уральских регионах:

• В Норильске суммарные выбросы SO2 в 2023 году составили 128 тыс. тонн (снижение на 18 % к 2022 году);
• В Карабаше (Челябинская область) продолжают действовать зоны экологического бедствия, заложенные ещё в советский период;
• В Башкортостане массовые протесты против проекта РМК в районе Кырктыу связаны с рисками загрязнения питьевой воды.

Государство ужесточает требования: с 2025 года действует расширенный перечень наилучших доступных технологий (НДТ) для цветной металлургии. Уже сейчас крупные компании обязаны размещать данные о выбросах в публичном реестре Росприроднадзора.

6. Внутренний спрос и отраслевое потребление

Внутреннее потребление меди в России в 2023–2024 годах составляло 450–600 тыс. тонн в год. В 2024 году продажи меди внутри страны выросли на 45 % и достигли 612 тыс. тонн, что стало рекордом последнего десятилетия. Этот рост обусловлен как традиционными отраслями, так и новыми драйверами – в первую очередь военным заказом и развитием «зелёных» технологий.

Основной потребитель меди – кабельная промышленность, на которую приходится до 75 % отраслевого спроса. Ежегодно кабельные заводы закупают свыше 200 тыс. тонн меди для производства проводников, силовых и контрольных кабелей, троллейных проводов и обмоточной проволоки. Ключевые проекты в энергетике, включая строительство ЛЭП и развитие распределительных сетей, поддерживают стабильный спрос на проводниковую продукцию.

Строительный сектор является вторым по значимости потребителем. Медь используется в системах водоснабжения, отопления и кондиционирования. Несмотря на волатильность строительного рынка, государственные инфраструктурные программы – включая жилищное строительство и модернизацию ЖКХ – обеспечивают устойчивый запрос на медные трубы и фитинги.

Машиностроение и транспорт потребляют медь для производства теплообменников, подшипников и электрических компонентов. Особое значение приобретает переход к электромобилям: один электромобиль требует в 3–4 раза больше меди, чем автомобиль с ДВС (до 80 кг против 20 кг). Хотя российский рынок электромобилей пока незначителен, государственные инициативы по развитию ВИЭ и зарядной инфраструктуры создают потенциал для роста.

Ключевым нетрадиционным драйвером стал оборонно-промышленный комплекс. По оценкам, в 2022 году на производство 11 млн артиллерийских снарядов ушло 5,5 тыс. тонн меди (латунные гильзы). При текущем уровне выпуска – до 3 млн снарядов в год – спрос стабилен и прогнозируем. Помимо боеприпасов, медь используется в радиоэлектронике, системах связи, авиации и бронетехнике. Военный заказ формирует устойчивый внутренний дефицит и оказывает восходящее давление на цены.

Спрос на вторичное сырьё также растёт: импорт медного лома в 2021 году составил 447 млн долларов (25 % от общего импорта меди), что свидетельствует о развитии переработки. При этом доля замены меди алюминием в кабельной продукции остаётся ограниченной из-за требований к надёжности и электропроводности.

7. Внешняя торговля

Россия остаётся чистым экспортёром меди: в 2024 году экспорт составил около 600 тыс. тонн, или 60 % от общего производства. Стоимость экспорта меди и изделий из неё в 2024 году достигла $3,01 млрд. В первой половине 2025 года поставки в Китай выросли до 564 тыс. тонн на сумму $3,3 млрд, что превышает объём всего 2019 года.

География экспорта радикально изменилась после 2022 года. Если в 2021 году ключевыми рынками были Нидерланды (16,2 %), Германия (12,3 %) и Кувейт (9,2 %), то к 2024 году Китай стал доминирующим покупателем: его доля в стоимостном выражении выросла с 58 % в 2023 году до 75 % в 2024 году. Остальные поставки идут в Турцию, Сербию, Болгарию и Казахстан – в основном через транзитные хабы в ОАЭ, Марокко и Центральной Азии.

Структура экспорта также трансформируется. В 2024 году наблюдался рост поставок медного концентрата и лома при одновременном снижении экспорта рафинированной меди. Поставки лома в Китай выросли в 13 раз по сравнению с 2023 годом, а доля концентрата в общем экспорте увеличилась на 37 %. Это отражает как логистическую адаптацию к санкциям, так и рост китайского спроса на сырьё для внутренней переработки.

Импорт меди в Россию остаётся скромным: в 2021 году он составил $1,73 млрд. Последних сводных данных за 2024–2025 годы в открытых источниках нет. Основные поставщики – Финляндия (27 %), Чили (8,7 %) и Китай (8,6 %). Главные импортные позиции – медный штейн, лом и готовые изделия (трубы, фитинги).

Западные санкции оказали прямое влияние на торговлю. С апреля 2024 года США, Великобритания и ЕС запретили импорт российской меди, произведённой после этой даты. Кроме того, LME и CME прекратили выдачу новых варрантов на российский металл, что фактически исключило его из глобального биржевого ценообразования. В ответ Россия отменила экспортные пошлины на катодную медь и ввела квоты на вывоз лома, чтобы сохранить сырьё для внутренних предприятий.

– по данным Trade Data Monitor и Fitch Solutions; включает все формы меди (HS 74)

Таким образом, внешняя торговля российской меди перешла в новую фазу: экспорт концентрируется на одном рынке, смещается в сторону сырья, а доступ к традиционным финансово-логистическим инструментам ограничен. Устойчивость отрасли в этих условиях зависит от способности поддерживать логистические маршруты, диверсифицировать географию поставок и наращивать глубину переработки внутри страны.

8. Ценовая конъюнктура

Цены на медь в России тесно увязаны с мировыми биржевыми котировками, но их рублёвое выражение всё сильнее определяется курсом национальной валюты и внутренним балансом спроса и предложения. По состоянию на 1 декабря 2025 года, цена на LME составляет $11 189 за тонну – максимум за последние пять лет. За первые девять месяцев 2025 года долларовая цена выросла на 13,5 % (с $9 150 до $10 384), а с начала года – почти на 6 %.

Однако для российских участников рынка ключевым фактором остаётся курс рубля. В январе–сентябре 2025 года рублёвая цена на медь снизилась с 902 до 829 руб./кг, несмотря на рост в долларах. Это связано с ослаблением рубля, которое полностью нивелировало выгоду от дорожающего металла для импортозависимых потребителей.

Внутренние цены демонстрируют значительную региональную дифференциацию. В первой половине 2025 года цена на медный лом марки Б-1-2 в Москве выросла на 30,4 %, тогда как в Новосибирской области снизилась на 4,7 %. Подобные расхождения обусловлены локальным спросом, наличием крупных переработчиков и логистическими издержками.

Структура ценообразования в России всё больше отвязывается от глобальных бенчмарков. После запрета торговли российским металлом на LME и CME с апреля 2024 года поставки в Китай и другие азиатские страны формируются по прямым договорённостям, без привязки к биржевым индексам. Российская медь в Китае торгуется с минимальным дисконтом – в пределах $20–50 за тонну – при положительной разнице между котировками SHFE и LME.

На Московской бирже с 2023 года действует расчётный фьючерс на медь Grade A в рублях, что позволяет хеджировать валютные и ценовые риски. Однако объёмы торгов пока ограничены, и инструмент не оказывает существенного влияния на реальные цены.

Прогнозы на ближайшие годы остаются умеренно оптимистичными. Среднегодовая цена в 2025 году ожидается на уровне $9 500 за тонну, а к концу 2025 – началу 2026 года – в диапазоне $11 000–12 000. Драйверами выступают:

• глобальный дефицит меди, ожидаемый в 2026 году на уровне 300 тыс. тонн;
• рост спроса со стороны «зелёной» энергетики и электротранспорта;
• ограничения предложения из-за аварий на рудниках в Индонезии и Чили.

Для российских производителей устойчивость доходности будет зависеть не столько от динамики LME, сколько от соотношения мировых цен, курса рубля и состояния внутреннего спроса, в котором всё большую роль играет оборонная промышленность.

9. Государственное регулирование и поддержка

Государственное влияние на российский рынок меди реализуется через стратегическое планирование, налоговую политику, экспортно-импортное регулирование и прямую финансовую поддержку ключевых проектов. Основой отраслевой политики является Стратегия развития металлургической промышленности до 2030 года, в которой для меди установлены следующие целевые показатели:

Источник: Минпромторг РФ, «Стратегия развития металлургической промышленности РФ до 2030 года»

Налогообложение и льготы
Основной налог для добывающих компаний – НДПИ, однако для новых проектов предусмотрены преференции. В рамках специальных инвестиционных контрактов (СПИК) компании получают:

• нулевую ставку по налогу на имущество в течение 5 лет;
• стабилизацию налогового и таможенного режима на 6–12 лет.

Прямая финансовая поддержка
Наиболее яркий пример – проект «Удоканская медь», которому в 2024 году выделено 4,1 млрд рублей субсидий на строительство инфраструктуры: железнодорожных путей, котельной, складского комплекса и площадки для танк-контейнеров. Общий объём инвестиций в проект – свыше 180 млрд рублей.

Госкорпорация ВЭБ.РФ участвует в финансировании других стратегических активов, включая Баймский ГОК на Чукотке (инвестиции – 1 трлн рублей), который может увеличить добычу меди в стране на 25 %.

Экспортно-импортное регулирование
В 2024 году правительство отменило экспортные пошлины на катодную медь, чтобы поддержать рентабельность поставок в условиях санкций. Одновременно введены квоты на экспорт лома: в рамках квоты пошлина – 5 %, но не менее 15 евро/т, сверх квоты – 5 %, но не менее 290 евро/т.

Лицензирование и экологические требования
С 2022 года лицензии на пользование недрами выдаются только российским юридическим лицам. Это ограничение направлено на сохранение контроля над стратегическими активами. В то же время ужесточаются экологические нормы: крупные компании обязаны внедрять наилучшие доступные технологии (НДТ) и отчитываться о выбросах в публичном реестре Росприроднадзора.

Импортозамещение и переработка
Государство стимулирует развитие глубокой переработки меди внутри страны. Программы поддержки включают компенсацию затрат на закупку оборудования, льготное кредитование и субсидирование процентных ставок по инвестиционным займам. Особое внимание уделяется производству кабельной продукции, медных труб и компонентов для ВИЭ и электротранспорта.

10. Риски и возможности

Российский рынок меди сочетает значительные структурные возможности с системными рисками, обусловленными как внутренней спецификой, так и внешним окружением. Главный баланс – между растущим глобальным спросом на медь и геополитической изоляцией российских производителей.

Геополитические и рыночные риски
С апреля 2024 года США, Великобритания и ЕС ввели запрет на импорт российской меди, произведённой после этой даты. Запрет на торговлю российским металлом на LME и CME лишил производителей доступа к глобальному биржевому ценообразованию. В результате 75 % экспорта переориентировано на Китай, что создаёт высокую зависимость от одного рынка. Любое замедление китайской экономики или изменение торговой политики Пекина может привести к резкому падению спроса и цен.

Логистика также остаётся уязвимой: поставки через транзитные хабы (ОАЭ, Марокко, Центральная Азия) увеличивают издержки на 15–25 % и создают юридические риски. Отсутствие долларовых аккредитивов от западных банков усложняет расчёты даже с нейтральными странами.

Операционные и экологические вызовы
На старых уральских месторождениях запасы сработаны более чем на 70 %, что требует наращивания добычи на новых, удалённых объектах – Удокане, Песчанке, Малмыже. Освоение таких активов требует инвестиций свыше 100 млрд рублей на проект и сопряжено с рисками: сложные климатические условия, отсутствие инфраструктуры, экологические протесты (пример – проект Кырктыу в Башкортостане).

Экологическое давление усиливается: предприятия обязаны внедрять наилучшие доступные технологии (НДТ) и снижать выбросы SO₂. «Норникель» инвестировал 180 млрд рублей в «Серную программу» до 2027 года, чтобы сократить эмиссию серы на 90 %. Для менее капитализированных игроков такие обязательства могут стать непосильной нагрузкой.

Стратегические возможности
Несмотря на риски, отрасль располагает мощными драйверами роста. Глобальный дефицит меди, прогнозируемый на уровне 300 тыс. тонн в 2026 году, поддерживает высокие цены: по состоянию на декабрь 2025 года – $11 189/т. Спрос со стороны «зелёной» энергетики и электротранспорта будет расти: один электромобиль требует до 80 кг меди (в 3–4 раза больше, чем ДВС).

Внутри страны спрос устойчив за счёт военного заказа: производство 3 млн артиллерийских снарядов в год требует 1,5 тыс. тонн меди ежемесячно. Государство обеспечивает поддержку: субсидии «Удоканской меди» – 4,1 млрд рублей, инвестиции ВЭБ.РФ в Баимский ГОК – 1 трлн рублей.

Ключевая возможность – наращивание глубокой переработки внутри страны. Сейчас растёт экспорт концентрата и лома, но снижается доля рафинированной меди. Развитие собственных мощностей по производству катанки, труб, фитингов и компонентов для ВИЭ позволит повысить добавленную стоимость и снизить зависимость от экспорта сырья.

11. Прогноз развития до 2030 года

По базовому сценарию, к 2030 году объём производства меди в стране достигнет 1,23 млн тонн, что на 32 % превысит уровень 2023 года. Среднегодовой темп роста (CAGR) в период 2023–2027 составит около 3 %.

Основной вклад в наращивание производства внесёт Удоканское месторождение. К 2028 году его мощность достигнет 450 тыс. тонн меди в год, что добавит ~37 % к текущему производству. Уже в 2026 году годовой выпуск должен составить 150 тыс. тонн, а к 2027 году – 300 тыс. тонн. Дополнительно, проект Баймский ГОК на Чукотке (инвестиции – 1 трлн рублей) потенциально увеличит добычу ещё на 250–300 тыс. тонн к концу десятилетия.

Экспорт сохранит ориентацию на Азию. Доля Китая в российских поставках меди, вероятно, останется на уровне 70–80 %, но будет расти диверсификация: Турция, Казахстан, ОАЭ и Индия станут дополнительными направлениями. Общий объём экспорта к 2030 году прогнозируется на уровне 914 тыс. тонн, что на 52 % выше показателя 2023 года.

Внутреннее потребление также будет расти. Прогнозный годовой спрос к 2030 году – 650–700 тыс. тонн, в том числе:

• 200–250 тыс. тонн – кабельная промышленность;
• 100–120 тыс. тонн – военный сектор (артиллерийские гильзы, электроника, системы управления);
• 50–80 тыс. тонн – «зелёная» энергетика и электротранспорт.

Цены на медь в 2025–2030 годах останутся высокими на фоне прогнозируемого глобального дефицита: к 2026 году нехватка может достичь 300 тыс. тонн, а к 2030 году – превысить 1,8 млн тонн. Среднегодовая цена на LME в 2030 году может составить $12 000–13 000 за тонну.

Ключевые сценарии развития:

• Базовый сценарий: стабильный рост проектов Удокана и Баймы, умеренная геополитическая стабильность, поддержка со стороны государства. Доля России в мировом производстве растёт с 4 % до 6–7 %.
• Пессимистичный сценарий: задержки в освоении новых месторождений, усиление санкций, падение китайского спроса. Производство стагнирует на уровне 1,0–1,1 млн тонн.
• Оптимистичный сценарий: ускоренное освоение Баймы и Малмыжа, рост спроса на ВИЭ и электромобили, успешный экспорт в Индию и ЮВА. Производство превышает 1,4 млн тонн, Россия входит в топ-4 мировых производителей.

Таким образом, при реализации текущих инвестиционных планов российская медная отрасль не только сохранит, но и усилит свои позиции на мировом рынке, при этом всё больше функционируя как «азиатско-ориентированный» экспортно-оборонный кластер.

12. Заключение и рекомендации

С одной стороны, Россия обладает одними из крупнейших в мире запасов – 102,5 млн тонн, что обеспечивает сырьевую базу как минимум на 47 лет. С другой – геополитическая изоляция, санкционные ограничения и переориентация экспорта на один рынок (Китай) создают системные риски.

Производство меди в 2024 году достигло 930 тыс. тонн, а к 2028 году может вырасти до 1,3 млн тонн за счёт запуска Удоканского месторождения. Это повысит долю России в мировом производстве с 4 % до 6–7 %. Однако структура экспорта вызывает обеспокоенность: наблюдается смещение от рафинированной меди к более дешёвым формам – концентрату и лому. Такой тренд снижает добавленную стоимость и делает отрасль уязвимой к колебаниям мировых цен.

Внутренний спрос, ранее скромный (450–600 тыс. тонн), резко вырос в 2024 году до 612 тыс. тонн (+45 %). Основной драйвер – не инфраструктурные проекты, а военный заказ: производство 3 млн артиллерийских снарядов в год требует 1,5 тыс. тонн меди ежемесячно. Это создаёт устойчивый внутренний дефицит и давление на цены.

Для инвесторов рекомендуется:

• Фокусироваться на проектах с государственной поддержкой (Удокан, Баймская), где снижены риски финансирования и лицензирования;
• Учитывать ESG-факторы: экологические протесты и социальное неприятие (пример – Кырктыу в Башкортостане) могут остановить даже крупные проекты;
• Оценивать не столько биржевые котировки, сколько внутренний баланс спроса и предложения, а также курс рубля, который полностью нивелирует выгоду от роста цен в долларах.

Для производственного бизнеса – в первую очередь переработчиков и потребителей меди:

• Диверсифицировать логистику: использовать маршруты через Центральную Азию, ОАЭ и Турцию для снижения зависимости от одного транзитного коридора;
• Активно применять инструменты хеджирования: фьючерсы на Московской бирже позволяют управлять валютными и ценовыми рисками в рублях;
• Развивать внутреннюю глубокую переработку: производство кабельной продукции, медных труб и компонентов для ВИЭ повышает устойчивость к внешним шокам.

Государство остаётся ключевым регулятором отрасли. Его политика сочетает поддержку стратегических активов (субсидии, СПИК, ВЭБ.РФ) с жёстким контролем (запрет на иностранные лицензии, квоты на экспорт лома). В этих условиях устойчивость бизнеса будет зависеть не только от эффективности, но и от соответствия государственной повестке.

В долгосрочной перспективе российская медная отрасль сохраняет потенциал роста благодаря ресурсной базе и глобальному «зелёному» спросу. Однако реализация этого потенциала потребует не только инвестиций, но и способности работать в условиях технологической изоляции, экологического давления и концентрации экспортных потоков.