Рынок M&A в России: итоги 2025 и I квартал 2026

1. Резюме для руководства

Российский рынок слияний и поглощений в 2025 году и первом квартале 2026 года завершил адаптацию к внешним ограничениям и перешел в режим консолидации. Завершение основной волны выхода иностранных инвесторов совпало с периодом высокой стоимости фондирования и масштабной налоговой реформой, что определило новые параметры оценки, правового структурирования и распределения рисков в сделках.

По данным AK&M, совокупный объем транзакций в 2025 году снизился на 24,6% в долларовом выражении, достигнув $41,12 млрд, при сокращении числа сделок до 399. В I квартале 2026 года рынок показал результат $5,31 млрд, что на 25,7% ниже аналогичного периода предыдущего года, однако очистка от эффекта разовых мега-сделок фиксирует базовую стабилизацию: средняя стоимость сделки устойчиво держится в диапазоне $67–72 млн, а количество транзакций сохраняет горизонтальную динамику.

Трансформация рынка выражается в смещении фокуса с вынужденных продаж нерезидентов на внутрироссийские сделки, инициированные государственными корпорациями, институтами развития и крупным частным капиталом. Высокая ключевая ставка (среднее значение 19,2% в 2025 году, снижение до 15% к марту 2026 года) сделала заемное финансирование классических поглощений экономически неэффективным, переориентировав активность на реструктуризацию долгов, поэтапное вхождение в капитал с привязкой к операционным KPI и создание совместных предприятий. Параллельно налоговые изменения с января 2026 года и бессрочные риски изъятия активов по искам Генеральной прокуратуры ужесточили требования к анализу.

Настоящее исследование систематизирует количественные и качественные параметры рынка M&A в России за отчетный период, опираясь на данные агрегаторов AK&M и Kept, материалы Банка России, отраслевые отчеты консалтинговых компаний и экспертные оценки. В работе последовательно рассматриваются макроэкономические условия, динамика и статистика транзакций, сдвиги в составе участников, отраслевая специфика, новые механизмы структурирования сделок и сценарные прогнозы государственных институтов в сделочной активности.

2. Макроэкономический контекст

2.1. Денежно-кредитная политика: высокая стоимость фондирования

Денежно-кредитная политика Банка России остается главным фактором, определяющим финансовую архитектуру сделок. Период жестких ставок, начавшийся в 2023 году, продолжился в рассматриваемом периоде, сделав leveraged buyouts (LBO) экономически нецелесообразным для большинства отраслей. Рыночные ставки по корпоративным кредитам при текущей ключевой ставке превышают среднюю рентабельность капитала, что блокирует использование заемных средств как основного источника финансирования поглощений. Высокая доходность безрисковых инструментов переориентировала капитал с прямых инвестиций на банковские депозиты и облигации, а охлаждение потребительского спроса замедлило запуск новых инвестпроектов.

2.2. Налоговая реформа 2026 года: изменение фискальных параметров

С 1 января 2026 года вступила в силу налоговая реформа, изменившая базовые параметры оценки активов и структурирования сделок. Повышение базовой ставки НДС до 22% увеличило расчетную ставку при продаже предприятий как имущественных комплексов с 16,67% до 18,03%, что напрямую снижает чистую выручку продавца. Поэтапное снижение порога для уплаты НДС на упрощенной системе налогообложения (до 20 млн руб. в 2026 году) расширило круг плательщиков среди малого бизнеса, сократив привлекательность небольших компаний как целей для поглощения.

2.3. Общая экономическая неопределенность и операционные ограничения

Дополнительное давление на горизонт планирования оказывают внешние факторы и внутренние структурные ограничения. Аналитики прогнозируют ослабление рубля до 94–100 руб./долл. в 2026–2027 годах, что усложняет оценку импортозависимых активов и компаний с валютной выручкой, требуя введения курсовых хеджей в финансовые модели. Дефицит кадров сохраняется на фоне исторически низкой безработицы (2,2–2,5%), создавая операционные риски для приобретаемых производственных и IT-активов: покупатели вынуждены закладывать в бюджет дополнительные расходы на удержание персонала и автоматизацию процессов.

Прогноз роста ВВП на 2026 год ограничен уровнем 1,2%, что сужает потенциал органического расширения бизнеса после сделки и повышает требования к синергии от интеграции. Геополитические риски и санкционное давление остаются константой: любые транзакции с международным элементом проходят через призму комплаенс-проверок и рисков вторичных санкций, удлиняя сроки due diligence и повышая стоимость юридического сопровождения.

3. Динамика и статистика рынка

3.1. Методологические особенности учета

Статистика российского рынка M&A демонстрирует вариативность в зависимости от источника и принципов классификации. Основные агрегаторы — AK&M и Kept — применяют принципиально разные подходы. AK&M учитывает операции с государственным участием, внутригрупповые реструктуризации и безденежные переходы активов по судебным решениям при пороге регистрации от $1 млн. Kept фокусируется преимущественно на рыночных коммерческих сделках, что объясняет более низкую итоговую цифру. Расхождение в оценках за 2025 год составляет порядка 33% по объему и 27% по количеству сделок. В настоящем исследовании базовыми приняты данные AK&M как наиболее полные по охвату; показатели Kept используются для верификации трендов в сегменте коммерческих операций.

3.2. Итоги 2025 года: количественное сжатие при стабильности оценок

По данным AK&M, 2025 год завершился со снижением совокупного объема сделок на 24,6% в долларовом выражении, до $41,12 млрд. В рублях падение оказалось более выраженным (−35%, с 5,14 трлн до 3,34 трлн руб.) на фоне укрепления национальной валюты в течение года. Количество транзакций сократилось на 20%, до 399. При этом средняя стоимость сделки сохранилась на отметке $103,0 млн, что указывает на отсутствие системного снижения оценок крупных активов.

Сжатие затронуло преимущественно средний сегмент: показатель средней стоимости сделки без учета транзакций свыше $1 млрд вырос на 14,9%, до $67,9 млн. Базовый объем рынка, очищенный от мега-сделок, уменьшился на 8,1%, до $26,55 млрд. В отчетном периоде зафиксировано 8 сделок стоимостью более $1 млрд.

3.3. I квартал 2026 года: стабилизация на пониженном уровне

Первый квартал 2026 года продолжил тенденцию к снижению номинальной активности. Объем рынка составил $5,31 млрд (414,1 млрд руб.), что на 25,7% меньше результата аналогичного периода предыдущего года и является минимальным значением для первого квартала с 2023 года. Количество сделок осталось практически неизменным — 74 транзакции против 76 годом ранее. Средняя стоимость сделки стабилизировалась на уровне $71,7 млн. Динамика отражает переход рынка к новому равновесному состоянию после исчерпания волны нерезидентских продаж, однако общая активность сдерживается высокой стоимостью фондирования и регуляторными барьерами.

3.4. Помесячный срез и крупнейшие сделки квартала

Внутриквартальное распределение объема носило неравномерный характер и определялось сроками закрытия отдельных крупных лотов. Январь прошел в режиме формирования портфеля заявок без закрытия значимых транзакций. В феврале завершилась сделка по продаже российского бизнеса Ситибанка структурам «Ренессанс Капитала» за $520,9 млн. Март сформировал основную часть квартального показателя благодаря закрытию транзакций по приобретению «Авто.ру» структурами Т-Банка ($430,5 млн) и доли в ГК «Элемент» Сбербанком ($356,5 млн). Ни одна сделка в отчетном периоде не превысила $1 млрд; крупнейшим лотом стала передача национализированного аэропорта «Домодедово» структурам А. Ротенберга за $873,2 млн.

4. Структурный анализ рынка

4.1. По типу продавцов и покупателей: государство как главный драйвер

Ключевой структурный сдвиг 2025 года — рекордное усиление роли государства как покупателя активов. По данным AK&M, доля сделок с участием госкомпаний по стоимости достигла исторического максимума — 40,8% ($16,87 млрд). Объем покупок со стороны государственных структур вырос на 46,5% к 2024 году, при этом средняя стоимость сделки в этом сегменте увеличилась на 41,2%, до $306,6 млн.

Такое соотношение отражает фундаментальное изменение баланса: пока частный сектор сокращал инвестиционную активность, государство целенаправленно наращивало присутствие, консолидируя стратегически значимые активы. Механизмы консолидации были двоякими. Во-первых, прямая национализация через судебные иски прокуратуры: за первое полугодие 2025 года зафиксировано 10 таких транзакций на $3,95 млрд (21,2% от объема рынка полугодия). Во-вторых, рыночная покупка госкомпаниями и институтами развития: Сбербанк, ВТБ, Россельхозбанк и ВЭБ.РФ выступали не только кредиторами, но и прямыми покупателями крупных активов.

Крупнейшими примерами национализации 2025 года стали изъятие активов рыбопромышленника Олега Кана (оценка $4,29 млрд) и национализация 67,85% «Южуралзолото» у Константина Струкова ($1,99 млрд).

4.2. Трансформация роли продавцов: от «ухода иностранцев» к «перепродаже активов»

К началу 2026 года волна вынужденных сделок по выходу нерезидентов из российских активов практически завершилась. Большинство крупных международных компаний уже завершили процесс продажи бизнеса. Это привело к появлению нового структурного феномена — рынка перепродаж.

Многие активы, изначально выкупленные «посредниками» у уходящих иностранцев с дисконтом, теперь выходят на повторные торги. Посредник приобретал бизнес, оптимизировал его и перепродавал отраслевому стратегу по более высокой цене. В 2025 году государство начало целенаправленно исключать таких посредников из цепочки, беря на себя роль «буфера»: активы изымаются в казну, а затем передаются долгосрочному стратегическому инвестору.

Крупнейшей сделкой по перепродаже актива, ранее выкупленного у иностранцев, стала продажа классифайда «Авито»: структуры Россельхозбанка приобрели 50% платформы у частных владельцев за $1,23 млрд.

4.3. По характеру сделок: от «рыночных» к «стратегической консолидации»

Современный российский рынок M&A характеризуется качественной трансформацией типа заключаемых сделок. Можно выделить три основные категории:

1. Категория 1. Вынужденные сделки (исчерпывающийся тип). Продажа активов иностранными компаниями под давлением санкционных и регуляторных ограничений. К началу 2026 года такие сделки единичны; крупным примером из I квартала стала продажа российского Ситибанка структурам «Ренессанс Капитала» за $520,9 млн.
2. Категория 2. Национализация и передача активов (растущий тип). Изъятие частных компаний в доход государства по искам Генеральной прокуратуры, часто с последующей передачей стратегическому инвестору. За 2025 год зафиксированы такие сделки на общую сумму $3,95 млрд только за первое полугодие. Среди крупнейших — национализация АО «Саянскхимпласт» и сопутствующих компаний, оцененных в $1,175 млрд.
3. Категория 3. Стратегическая консолидация (ключевой тренд). Рыночные сделки, направленные на долгосрочную устойчивость, импортозамещение и технологический суверенитет. Их участники — крупные российские корпорации, экосистемы и банки с госучастием. Консолидация охватывает капиталоемкие отрасли: нефтехимию, металлургию, фармацевтику, IT и телекоммуникации. Примеры из I квартала 2026 года: покупка Сбербанком доли в ГК «Элемент» ($356,5 млн), покупка Т-Банком «Авто.ру» ($430,5 млн).

4.4. Трансграничная активность: новая конфигурация

Вопреки общей тенденции изоляции, в 2025 году зафиксирован встречный поток сделок — приобретение российскими инвесторами активов за рубежом. Этот тренд отражает потребность в диверсификации ресурсной базы и покрытии сырьевого дефицита, возникшего из-за санкционных ограничений.

Наиболее показательной сделкой нового типа стала покупка алюминиевым гигантом РУСАЛ индийского глиноземного завода Pioneer Aluminium Industries за $468,8 млн.

5. Отраслевой анализ

5.1. Отраслевая структура и лидеры активности

Транспортный сектор вышел на первое место, оттеснив технологический кластер, который ранее удерживал лидерство. В первой четверти 2026 года структура рынка выглядела следующим образом:

Данные демонстрируют переход от венчурной активности к покупке готовых инфраструктурных и производственных объектов. Доля технологического сектора, упавшая до 1,8% в первом полугодии 2025 года, восстановилась до 15,7%, однако теперь ее формируют не стартапы, а платформы с устойчивой выручкой и положительным денежным потоком.

5.2. Транспорт: контроль над инфраструктурой

Лидерство транспортного сегмента обусловлено завершением перехода ключевых узлов под российский контроль и реализацией государственных логистических программ. Передача национализированного аэропорта «Домодедово» структурам А. Ротенберга за $873,2 млн стала крупнейшей транзакцией квартала. Параллельно продолжается консолидация портовых операторов и железнодорожных активов в рамках развития Восточного полигона и сухопутных маршрутов через Казахстан, Иран и Китай. Сектор сохраняет высокий потенциал для дальнейших сделок как рыночного характера, так и с участием государственных институтов.

5.3. IT и машиностроение: покупка зрелых компетенций

Информационные технологии демонстрируют качественный сдвиг в структуре спроса. Высокая стоимость заемного финансирования сделала венчурные инвестиции нецелесообразными, переориентировав экосистемы на поглощение коммерчески успешных платформ. Покупка «Авто.ру» структурами Т-Банка за $430,5 млн и приобретение Сбербанком 41,9% ГК «Элемент» за $356,5 млн иллюстрируют стратегию интеграции готовых бизнес-моделей в существующие корпоративные контуры. Отдельным направлением остается консолидация рынка кибербезопасности: сделка «ИКС Холдинга» и Crosstech Solutions Group продолжает формирование комплексных игроков, способных участвовать в государственных закупках. Приобретение промышленных активов банками отражает растущий интерес финансового капитала к предприятиям, обеспечивающим импортозамещение и технологическую независимость.

5.4. Финансовый сектор: закрытие волны выхода нерезидентов

Объем сделок в финансовом сегменте составил $533,1 млн, что значительно уступает показателям 2024 года. Ключевым событием квартала стала продажа российского Ситибанка структурам «Ренессанс Капитала» за $520,9 млн, завершающая основной цикл ухода западных банковских групп. Спад относительно первого квартала 2025 года объясняется высокой базой, сформированной сделками по выходу акционеров из Альфа-Банка и «АльфаСтрахования» на общую сумму $2,36 млрд. Текущая активность смещается в сторону внутренней консолидации: банки с государственным участием выступают не только кредиторами, но и прямыми покупателями активов в смежных отраслях, формируя вертикально интегрированные структуры.

5.5. Ретейл, FMCG и девелопмент: экономика масштаба

Сектор розничной торговли и товаров повседневного спроса показал рост M&A-активности на фоне общего сжатия рынка: по итогам 2025 года объем сделок в сегменте увеличился на 85,7%, достигнув 65 млрд руб. Крупные игроки приобретают региональные сети для усиления географического присутствия: «Магнит» консолидировал «Азбуку Вкуса», X5 Group расширила присутствие в Сибири, «Лента» усилила позиции на Дальнем Востоке. Органическое развитие новых торговых точек стало экономически неэффективным, что сделало поглощения основным инструментом роста.

В строительстве и девелопменте сохраняется лидерство по объему активов, переданных под контроль госкомпаний и связанных с ними структур. Покупка делового квартала «Ростех-Сити» за ~$817 млн и планируемая ВТБ продажа непрофильных активов, включая «ГАЛС-Девелопмент» и «Донстрой» (оценка ~120 млрд руб.), формируют дополнительный пул предложений на ближайшие два года.

5.6. Сырьевые и химические активы: национализация и внешняя экспансия

Металлургия и горнодобывающая промышленность сохраняют стабильную долю рынка, при этом природа сделок изменилась. Российские корпорации компенсируют санкционные ограничения покупкой зарубежных активов: приобретение «Русалом» индийского глиноземного завода Pioneer Aluminium Industries за $468,8 млн обеспечивает ресурсную безопасность. Параллельно усиливается государственный контроль через национализацию: изъятие активов «Южуралзолото» оценено в $1,99 млрд, Росимущество готовит торги по продаже 67,2% акций компании.

В химическом и нефтехимическом сегментах доля рынка выросла до 7,9% в первом полугодии 2025 года за счет крупных операций с государственным участием. Национализация «Саянскхимпласта» ($1,175 млрд) и приобретение «Газпром нефтехим Салавата» структурами «Росхима» ($3,35 млрд) отражают стратегию централизации контроля над базовым производственным контуром и развитие импортозамещающих мощностей.

6. Тренды и особенности структурирования сделок

6.1. Смещение фокуса: от классического M&A к реструктуризациям

Экономическая природа сделок претерпела фундаментальные изменения. Классические операции купли-продажи уступают место гибридным формам, сочетающим элементы корпоративного контроля и финансового оздоровления.

Два основных типа квази-M&A операций доминируют в текущем цикле:

По оценкам практикующих юристов, до 35% сделок, формально регистрируемых как M&A, в 2025 году имели экономическую природу реструктуризации. Это объясняет стабилизацию количества транзакций при сжатии их среднего объема: рынок перераспределяет существующие активы, а не финансирует новые точки роста.

6.2. Гибридные формы: поэтапный вход в капитал

Стратегические покупатели все чаще отказываются от приобретения 100% компании единым платежом в пользу многоэтапных конструкций. Исследование ФРИИ фиксирует устойчивый тренд на привязку траншей к операционным показателям:

Разрыв в ожиданиях сторон остается значимым барьером: основатели технологических компаний ожидают получить 59% суммы сделки сразу, тогда как покупатели готовы выплатить лишь 37% на старте. Этот дисбаланс удлиняет переговоры и повышает роль юридических консультантов на этапе структурирования.

Дополнительным инструментом становится интеграция коммерческих контрактов в структуру сделки: инвесторы сочетают вхождение в капитал с договорами на разработку или закупку продукции, что снижает чистый денежный отток и сразу загружает приобретаемую компанию заказами.

6.3. Инструменты распределения рисков

В условиях дорогой стоимости денег цена ошибки при оценке актива многократно возрастает. Покупатели активно используют многоуровневую систему защиты, которая стала стандартом для сделок стоимостью свыше $50 млн:

Практика последних лет идет по пути расширения перечня заверений и увеличения сроков ответственности. Для IT-сектора критически важным элементом становится прозрачность earn-out: исследователи рекомендуют использовать четкие метрики, независимый аудит и антиманипуляционные оговорки.

6.4. Новое качество Due Diligence: историческая проверка

Предынвестиционный анализ приобрел новое измерение, связанное с рисками национализации. Постановление Конституционного Суда РФ № 49-П (2024) установило, что на иски Генеральной прокуратуры об изъятии коррупционных активов сроки исковой давности не распространяются. Это означает, что ответственность за ошибки приватизации 1990-х годов стала бессрочной.

Три сценария, по которым актив может быть изъят у текущего приобретателя:

• Коррупционный след — если на любом этапе владения бенефициаром был госслужащий, не доказавший легальность доходов. Период проверки: до 30 лет.
• Ошибки приватизации — приватизация проведена без согласия Правительства РФ, с нарушением профиля предприятия. Период проверки: с начала 1990-х.
• Стратегический контроль — в цепочке владельцев стратегического актива обнаруживается несогласованный иностранный инвестор. Период проверки: вся история владения.

Стандартная проверка последних 3–5 лет стала недостаточной. Покупатели вынуждены анализировать личности всех прошлых бенефициаров, архивные распоряжения комитетов по имуществу и связь компании с оборонным контуром. При обнаружении «токсичной истории» единственно безопасной стратегией считается выход из сделки.

Сопутствующим трендом стал рост значимости IP Due Diligence. Для технологических компаний проверка прав на ПО, патенты и торговые марки стала неотъемлемой частью предынвестиционного анализа: стоимость актива часто определяется именно портфелем интеллектуальной собственности.

6.5. Дефицит качественных активов и разрыв в оценке

Несмотря на наличие капитала у российских инвесторов (семейные офисы, экосистемы, банки), рынок столкнулся с острым дефицитом качественных активов, с которыми собственники готовы расстаться при адекватной оценке.

Дисбаланс проявляется в двух измерениях:

Если бизнес генерирует устойчивый денежный поток и обладает низкой долговой нагрузкой, собственники предпочитают ожидать улучшения рыночных условий, а не фиксировать текущую стоимость. Как следствие, рынок остается фрагментированным: интерес и капитал присутствуют, но якорных крупных транзакций по-прежнему немного.

7. Прогноз и сценарии на 2026–2027 годы

7.1. Ключевая ставка как главный индикатор

По обновленному прогнозу Банка России, средняя ключевая ставка в 2026 году составит 14,0–14,5%, в 2027-м — 8,0–10,0%. Медианный прогноз опрошенных ЦБ аналитиков указывает на 14,1% и 10,7% соответственно. Практика подтверждает, что интерес к классическим рыночным сделкам возвращается при ставке ниже 12%, а полноценное оживление финансирования поглощений начнется при приближении к 10%. Это означает, что существенный рост активности стоит ожидать не ранее второй половины 2027 года.

7.2. Сценарии развития рынка

На основе макроэкономических индикаторов и экспертных опросов выделены три сценария.

Базовый сценарий («Постепенное оживление») предполагает снижение ставки по траектории ЦБ без внешних шоков. В 2026 году рынок сохранит текущую структуру: 48% руководителей M&A-направлений не ждут изменения активности. Объем прогнозируется на уровне $30–35 млрд. В 2027-м, при снижении ставки ниже 10%, начнется возврат рыночных сделок (ожидают роста 29% опрошенных), объем может достичь $35–40 млрд.

Негативный сценарий («Затяжная стагнация») реализуется при сохранении ставки выше 12% в 2027 году или ухудшении внешних условий. Венчурный сегмент продолжит сокращаться из-за дефицита новых проектов, рынок IPO останется замороженным. Объем рынка может сжаться до $25–30 млрд.

Оптимистичный сценарий («Разрядка и рост») предполагает снижение геополитической напряженности и ускоренное падение ставки ниже 10% к середине 2027 года. Низкие текущие мультипликаторы создадут окно для стратегических покупателей с перспективой переоценки при выходе на IPO. Объем может достигнуть $45–50 млрд.

7.3. Основные риски

Опрос Б1 определил иерархию барьеров для восстановления рынка. Высокая ключевая ставка остается главным фактором сдерживания (52% респондентов), делая рыночное кредитование экономически нецелесообразным для большинства отраслей. Геополитическая напряженность (29%) ограничивает горизонт планирования и исключает возврат западного капитала. Разрыв в оценке активов (13%) сохраняется: продавцы ориентируются на докризисные мультипликаторы, покупатели — на текущую стоимость денег. Дополнительные риски включают инфляционное давление из-за бюджетной политики, дефицит качественных венчурных проектов к 2027–2028 годам и регуляторное дробление сделок для обхода порогов уведомления ФАС.

7.4. Потенциальные драйверы роста

Несмотря на сдерживающие факторы, формируются точки роста. Текущие низкие мультипликаторы создают окно возможностей для стратегов: активы, приобретенные сейчас, могут получить значительную переоценку при смягчении ДКП и выходе на IPO в 2027 году. IT-сектор сохранит роль драйвера благодаря льготам (налог на прибыль 5%) и курсу на импортозамещение, однако фокус сместится на зрелые проекты с подтвержденной выручкой. Анонсированные госбанками планы продажи непрофильных активов (девелопмент, агропром) пополнят пул предложений. Трансграничная экспансия в дружественные юрисдикции продолжится как инструмент ресурсной безопасности.

Заключение

Российский рынок слияний и поглощений завершил цикл адаптации к внешним шокам и перешел в режим количественной стабилизации на пониженном базовом уровне. По итогам 2025 года совокупный объем сделок составил $41,12 млрд (−24,6% г/г), а в I квартале 2026 года зафиксирован показатель $5,31 млрд. При очистке от эффекта разовых мега-транзакций базовая активность демонстрирует горизонтальную динамику: количество сделок стабилизировалось на уровне 74 за квартал, а средний чек удерживается в диапазоне $67–72 млн. Главными ограничителями роста выступают ключевая ставка на уровне 15% и налоговая реформа 2026 года, которые сделали классическое заемное финансирование поглощений экономически нецелесообразным и увеличили разрыв в ценовых ожиданиях между продавцами и покупателями.

Структура рынка претерпела качественные изменения. Государство консолидировало рекордные 40,8% объема покупок, сместив фокус с вынужденных продаж нерезидентов на стратегическую интеграцию и перераспределение активов через механизмы национализации с последующей передачей долгосрочным инвесторам. Отраслевое лидерство перешло к транспортной инфраструктуре и зрелым IT-платформам, тогда как ретейл и машиностроение развиваются преимущественно за счет поглощения готовых бизнес-моделей. Текущая низкая база мультипликаторов (EV/EBITDA 3,8–4,5x для не-IT секторов) формирует окно возможностей для стратегических покупателей, готовых инвестировать в расчете на переоценку при смягчении денежно-кредитной политики.

Практика структурирования сделок усложнилась: классические поглощения уступили место реструктуризациям, поэтапному вхождению в капитал с привязкой к операционным KPI и расширенному использованию earn-out, эскроу-счетов и многоуровневых гарантий. Due Diligence приобрел новое измерение — проверка приватизационной истории на глубину до 30 лет стала обязательной из-за бессрочного характера рисков изъятия активов по искам Генеральной прокуратуры. При обнаружении «токсичной» истории единственно безопасной стратегией остается выход из сделки, что дополнительно сужает пул доступных объектов.

Базовый сценарий на 2026–2027 годы предполагает сохранение объема рынка в диапазоне $30–35 млрд до конца 2026 года с последующим оживлением при снижении ключевой ставки ниже 10%. Восстановление активности будет носить избирательный характер: спрос сосредоточится на активaх с подтвержденным денежным потоком, низким уровнем долговой нагрузки и соответствием приоритетам технологического суверенитета. Успешное участие в рынке теперь требует смещения фокуса с финансовой инженерии на операционную интеграцию, расширенный комплаенс и выстраивание долгосрочных партнерств в рамках отраслей, определяющих внутреннюю экономическую устойчивость.