Свою карьеру юриста я никогда не представляла без судебных процессов. Наверное поэтому 25 лет назад я сразу после окончания университета оказалась в юридической консультации, стала адвокатом в области гражданских и арбитражных споров, и наблюдаю за тем, как меняются направления и предметность судебных споров.
В начале 2000 годов это были споры в области недвижимости: собственность, недобросовестные застройщики, оформление сделок. Позже к 2010 в тренд вошли корпоративные споры, связанные с акционерами, владением компаниями и сферами влияния, бенефициарными владельцами и контролирующими лицами. Отсюда выросли иски об ответственности этих лиц за действия вверенных им компаний. Все эти споры по-прежнему занимают значительное место в судебных разбирательствах и сегодня.
Но ветер перемен затрагивает и такую консервативную систему как право, законодательство. И к нам в практику все чаще обращаются клиенты с вопросами, которые еще пять лет назад казались сюжетом для научной фантастики: Кто владеет правами на изображение, созданное нейросетью? Можно ли оспорить сделку, если консультацию подготовил Искусственный Интеллект? Является ли звонок робота-коллектора «непосредственным взаимодействием» с должником? Российская судебная практика уже сегодня дает ответы на эти вопросы, пока еще не отличающиеся единообразием правоприменения, но тем интереснее наблюдать за процессом вхождения ИИ в эту часть жизни общества уже как полноправного объекта правоотношений. И сегодня мы прогуляемся по правовому ландшафту, окружающем ИИ в России, и на конкретных кейсах посмотрим, как суды реагируют на вызовы новой цифровой эпохи.
Мир, который мы не успели прописать в законах.
Искусственный интеллект (ИИ) давно перестал быть абстрактным термином из футурологии. Еще в 2024 году Искусственный Интеллект был признан словом года, так как наиболее часто появлялся в поисковых запросах пользователей интернета.
Ядром современного ИИ, особенно в творческой и аналитической сферах, являются нейронные сети - математические модели, организованные по принципу работы человеческого мозга. Они обрабатывают огромные массивы информации (тексты и числа, изображения любых форматов, звук и т.д.), выявляют в них сложные паттерны и на основе этого генерируют новый контент, делают прогнозы или классифицируют данные: от персонализированных рекомендаций в онлайн-кинотеатрах и голосовых помощников до систем диагностики заболеваний, алгоритмов кредитного скоринга и «умных» систем видеонаблюдения.
Однако такое лавинообразное проникновение ИИ в нашу жизнь, нас словно просто накрыло, снесло этим напором и мощью возможностей, опередило формирование целостной и непротиворечивой правовой базы. Законодатель и правоприменитель оказались в ситуации, когда реальность требует решений для явлений, которые сложно однозначно вписать в существующие юридические конструкции, поэтому каркас есть, а детализация, формируемая в том числе и судебной практикой, подтягивается при взаимодействии субъектов, то есть нас с вами, общества, в процессе использования ИИ как в обычной жизни, так и в предпринимательской деятельности.
Каракасом правового регулирования информационных технологий и искусственного интеллекта в России являются несколько законодательных актов, включая
- Гражданский кодекс РФ (часть четвертая): регулирует отношения в сфере интеллектуальной собственности, что критически важно для вопросов авторства на результаты, созданные с помощью ИИ.
- Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» № 149-ФЗ от 27.06.2006: закладывает базовые понятия и принципы работы с информацией в цифровой среде.
- Федеральный закон от 24 апреля 2020 г. N 123-ФЗ "О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации - городе федерального значения Москве" - дает понятие искусственного интеллекта и его технологий.
- Федеральный закон «О персональных данных» (№ 152-ФЗ): устанавливает правила обработки персональных данных, которые являются «топливом» для многих систем ИИ.
Сегодня искусственный интеллект определен как комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая самообучение и поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые, как минимум, с результатами интеллектуальной деятельности человека.
Комплекс технологических решений включает в себя информационно-коммуникационную инфраструктуру (в том числе информационные системы, информационно-телекоммуникационные сети, иные технические средства обработки информации), программное обеспечение (в том числе в котором используются методы машинного обучения), процессы и сервисы по обработке данных и поиску решений;
Законодатель находится на этапе активного нормотворчества. В вышеупомянутые законы постоянно вносятся изменения и дополнения, активно вводятся экспериментальные режимы ("регуляторные песочницы") и условия для тестирования и внедрения новых ИИ-технологий. Однако эти законодательные инициативы задают скорее общие рамки и вектор развития. Конкретные правовые коллизии, возникающие на стыке ИИ и традиционных отраслей права (авторского, гражданского, административного), разрешаются сегодня судами в порядке правоприменительной практики. Именно судебные решения становятся тем полигоном, где проверяется жизнеспособность старых юридических принципов в новых условиях.
Судебные споры о применении нейросетей и не только...
Дело [N А40-200471/2023. Deepfake - инструмент в руках человека-создателя Защита исключительных прав на произведение.
В споре о нарушении исключительных прав на видеоролик Суд (Постановление Девятого ААС от 08.04.2024 № 09АП-642/24) занял четкую позицию, актуальную для большинства современных ИИ-инструментов, указав, что технология Deepfake --- это лишь инструмент обработки и технического монтажа видеоматериалов, созданных творческим трудом человека-автора. Нейросеть здесь выступает в роли «редактора». Первичный творческий замысел и исходный контент были созданы людьми. Суд удовлетворил иск о защите исключительных прав, несмотря на возражения Ответчика, что спорный видеоряд был полностью сгенерирован нейросетью с использованием технологии Deepfake (подмена лица), а значит, не является объектом авторского права.
Правовой вывод: Суды последовательно придерживаются подхода, что ИИ не обладает правосубъектностью и не может быть автором. Права возникают у человека (или группы лиц), который организовал и направил процесс создания, внес творческий вклад и использовал ИИ как вспомогательный инструмент. Простая ссылка на участие нейросети не отменяет авторских прав.
Дело № А60-8560/2025. Изображение «из интернета» или ИИ? Бремя доказывания на нарушителе.... В Арбитражный суд Свердловской области обратилась Компания-правообладатель, потребовав компенсацию за использование на сайте ответчика принадлежащего ей фото-изображения. Ответчик заявил, что изображение не уникально, похожие есть в сети, и оно могло быть сгенерировано искусственным интеллектом.
Суд отклонил доводы ответчика. Ключевым стал факт, что истец представил договор с фотографом (автором), подтверждающий переход исключительных прав. Суд, мотивируя свое решение, указал, что наличие в сети похожих изображений или голословное заявление о возможности генерации ИИ тождественного изображения не являются доказательствами, опровергающими авторство конкретного лица. Бремя доказать правомерность использования или отсутствие прав истца лежало на ответчике, чего он сделать не смог. Иск был удовлетворен.
Правовой вывод: В спорах об авторских правах абстрактные ссылки на «возможность создания ИИ» не принимаются судом. Необходимы конкретные и допустимые доказательства наличия или отсутствия исключительных прав. Если правообладатель подтвердил происхождение контента, противоположной стороне нужно представить не менее весомые контраргументы.
Однако в этом деле значимым элементом решения является снижение судом компенсации за нарушение исключительных прав. Она составила всего 667 рублей (Истец требовал 50 000 рублей), поэтому при предъявлении подобных исков нужно очень внимательно относится к желаемому результату. Он может оказаться мизерным!
Дело № А56-102880/2024. Оказание консультационных услуг с помощью ИИ: обман или современный подход?
Арбитражным судом Санкт-Петербурга и Ленинградской области был рассмотрен спор, в котором Заказчик потребовал признать недействительным договор на разработку стратегии развития, утверждая, что исполнитель ввел его в заблуждение относительно своей компетенции. Исполнитель, по мнению истца, был некомпетентен, так как подготовил стратегию с помощью нейросети для генерации текстов.
Суд отказал в удовлетворении исковых требований, указав, что заказчик подписал акт выполненных работ, не предъявляя претензий по качеству, и оплатил услугу. Суд не счел сам факт использования нейросети доказательством недобросовестности или некомпетентности исполнителя. Важен был результат, который устроил заказчика на момент приемки. Доказательств обмана при заключении договора представлено не было.
Правовой вывод: Использование ИИ для выполнения таких задач как аналитика, составление документов, генерация идей не является по умолчанию пороком воли или недостатком услуги. Ключевое значение имеют условия договора и соответствие результата согласованным требованиям. Если результат принят, способ его достижения, если он не противоречит условиям договора, отходит на второй план.
Дело № А61-4957/2023. Робот-коллектор: технический звонок или психологическое давление?
В споре об оспаривании постановления за привлечение к ответственности за нарушение законодательства о защите прав потребителей (навязчивые звонки должнику) Банк утверждал, что звонки совершал не человек, а робот-коллектор, и это следует квалифицировать как работу автоматизированной технической программы, а не прямого взаимодействия Банка с должником.
В данном споре Суд занял сторону должника и надзорного органа. Руководствуясь новой редакцией Федерального закона от 03.07.2016 N 230-ФЗ, которой введено понятие автоматизированного интеллектуального агента, суд указал, что телефонный звонок робота-коллектора, имитирующего диалог в телефонном разговоре, по существу является непосредственным взаимодействием с должником. Для абонента это такой же звонок, требующий ответа и вовлекающий его в коммуникацию. Суд указал, что с точки зрения воздействия на потребителя не имеет значения, сообщает информацию человек или запрограммированный алгоритм. Цель - получение обратной связи и влияние на должника - достигается в любом случае.
Правовой вывод: При анализе и квалификации действий автономных систем правовая оценка дается исходя из сути воздействия на права и законные интересы гражданина, а не из технической природы исполнителя. Это создает прецедент для привлечения к ответственности за злоупотребления, совершаемые с помощью ИИ.
Дело № А22-447/2024. Отчет нейросети как доказательство убытков: принимает ли суд «слово машины» как надлежащее доказательство?
В Республике Калмыкия предприниматель, требуя взыскания упущенной выгоды, в качестве единственного доказательства размера своих потенциальных доходов представил ответ, сгенерированный нейросетью (ChatGPT или аналогом), о «средней выручке точки по продаже шаурмы».
Суд не принял такой «документ» в качестве доказательства, указав, что ответ нейросети, основанный на общих данных из интернета, не может подтвердить реальный доход конкретного истца. Суд предложил представить бухгалтерскую отчетность, банковские выписки, налоговые декларации, но истец этого не сделал. Решением суд удовлетворил частично исковые требования истца, отказав в удовлетворении требований о взыскании упущенной выгоды.
Правовой вывод: Результаты работы генеративных ИИ (тексты, аналитические выкладки) не рассматриваются судами как самостоятельные и допустимые доказательства обстоятельств и фактов, на которые ссылается сторона спора. Такие документы носят производный, абстрактный и непроверяемый характер. Для подтверждения юридически значимых обстоятельств (доходы, расходы, причины ущерба) необходимы традиционные, допускаемые процессуальным законодательством доказательства.
Дело № А60-39444/2024. (Постановление СИП от 12.05.2025 № С01-284/2025). Анализ дела, проведенный DeepSeek: помощник юриста или посягательство на прерогативы суда?
При оспаривании судебных актов нижестоящих инстанций одна из сторон представила в суд кассационной инстанции анализ материалов дела, выполненный языковой моделью DeepSeek V3. Этим анализом пытался оспорить выводы нижестоящих судов и доказать неправомерность судебных актов.
Суд по интеллектуальным правам в мотивировочной части Постановления от 12.05.2025 № С01-284/2025 дал оценку представленному анализу и указал, что представленный анализ является анализом доказательств, а это исключительная прерогатива суда, осуществляемая в рамках судебного разбирательства. Представленный ИИ-анализ является лишь частным мнением (по сути, расширенной письменной справкой), подготовленным на основе данных одной из сторон, и не может опровергнуть мотивированные судебные акты.
Правовой вывод: Суды сохраняют свою главную функцию - правоприменение и установление истины по делу. Любые внешние аналитические продукты, даже созданные ИИ на основе обработке данных, рассматриваются как доводы или материалы стороны. Оценка обстоятельств и доказательств, выводы остаются за судом.
Подводя итог, можно уверенно утверждать, что искусственный интеллект и нейронные сети перестали быть пассивным технологическим фоном. Они стали активным объектом, а зачастую и предметом правовых отношений и судебных споров.
Текущая судебная практика в России, как мы увидели, крайне разнообразна и демонстрируют гибкий, но принципиальный подход в фундаментальных вопросах:
авторство и творческий статус творца сохраняется за человеком, а ИИ - технологичный инструмент, ответственность при использовании любых автономных информационных и иных технологических при нарушении прав любого лица остается за владельцами и пользователями таких систем.
Практика только формируется, и впереди еще множество вызовов: установление ответственности за вред, причиненный автономными системами; правовой статус глубоких нейросетей, способных к неконтролируемому самообучению; вопросы налогообложения операций с ИИ и многое другое.
Мы внимательно следим за этой формирующейся практикой. Учет правовых позиций судов при создании продуктов, оформлении договоров на ИТ-услуги и защите своих прав в цифровой среде становится не просто рекомендацией, а необходимостью для эффективной и безопасной деятельности.
